Заметки о литературе из Телеграмм-канала «Читатель Амфибрахия» моего папы Григория Александровича Маршалика.
В честь Дня Филолога – стихотворение «Любовь к филологии» (из лирики вагантов, пер. Л.Гин…
О возлюбленной моей день и ночь мечтаю,
всем красавицам её я предпочитаю.
Лишь о ней одной пишу, лишь о ней читаю.
Никогда рассудок мой с ней не расстаётся,
окрыленный ею, дух к небесам взовьётся.
Филологией моя милая зовётся.
Я взираю на нее восхищённым взором.
Грамматическим мы с ней заняты разбором
И меж нами никогда места нет раздорам.
Смог я к мудрости веков с нею причаститься.
Дорога мне у неё каждая вещица:
суффикс, префикс ли, падеж, флексия, частица.
Молвит юноша: «Люблю!» полон умиленья.
А для нас «любить» — глагол первого спряженья.
Ну, а эти «я» и «ты» два местоименья.
Можно песни сочинять о прекрасной даме,
можно прозой говорить или же стихами,
но при этом надо быть в дружбе с падежами!
Примечание 1: принадлежность глагола ЛЮБИТЬ к виду спряжения для лирического восторга несущественно.
Примечание 2. Не путать ЛЬВА Гинзбурга с ЛИДИЕЙ Гинзбург.
Сегодня — ДЕНЬ ФИЛОЛОГА! УРА! Всем причастным и сочувствующим — удачи в ЛЮБВИ (к СЛОВУ)
Сегодня – день памяти Александра Петровича Межирова (умер 22 мая 2009 года, 85-и лет от р…
Пули, которые посланы мной, не возвращаются из полёта,
Очереди пулемёта режут под корень траву.
Я сплю, положив под голову Синявинские болота,
А ноги мои упираются в Ладогу и в Неву.
Я подымаю веки, лежу усталый и заспанный,
Слежу за костром неярким, ловлю исчезающий зной.
И, когда я поворачиваюсь с правого бока на спину,
Синявинские болота хлюпают подо мной.
А когда я встаю и делаю шаг в атаку,-
Ветер боя летит и свистит у меня в ушах,
И пятится фронт, и катится гром к рейхстагу,
Когда я делаю свой второй шаг.
И белый флаг вывешивают вражеские гарнизоны,
Складывают оружие, в сторону отходя.
И на мое плечо, на погон полевой, зелёный
Падают первые капли, майские капли дождя.
А я всё дальше иду, минуя снарядов разрывы,
Перешагиваю моря и форсирую реки вброд.
Я на привале в Пильзене пену сдуваю с пива.
Я пепел с цигарки стряхиваю у Бранденбургских ворот.
А весна между тем крепчает, и хрипнут походные рации,
И, по фронтовым дорогам денно и нощно пыля,
Я требую у противника безоговорочной капитуляции,
Чтобы его знамёна бросить к ногам Кремля.
Но, засыпая в полночь, я вдруг вспоминаю что-то,
Смежив тяжёлые веки, вижу, как наяву,
Я сплю, положив под голову Синявинские болота,
А ноги мои упираются в Ладогу и Неву.
и (2) «Артиллерия бьёт по своим» (1956), своей трагической правдой соотносимое с «Нас хоронила артиллерия» К.Левина.
Мы под Колпином скопом стоим./Артиллерия бьёт по своим.
Это наша разведка, наверно,/Ориентир указала неверно.
Недолёт, перелёт, недолёт./По своим артиллерия бьёт.
Мы недаром присягу давали,/За собою мосты подрывали.
Из окопов никто не уйдёт./По своим артиллерия бьёт.
Мы под Колпином скопом лежим,/Мы дрожим, прокопченные дымом.
Надо всё-таки бить по чужим,/А она — по своим, по родимым.
Нас комбаты утешить хотят,/Говорят, что нас Родина любит.
По своим артиллерия лупит./Лес не рубят, а щепки летят.
Год написания этого стихотворения неизбежно наталкивает на размышления…
В стихотворении К.И.Левина НАС ХОРОНИЛА АРТИЛЛЕРИЯ – три взаимосвязанные темы: (1) портре…
Вам, проживающим за оргией оргию,/имеющим ванную и теплый клозет!
Как вам не стыдно о представленных к Георгию/вычитывать из столбцов газет?!
Знаете ли вы, бездарные, многие,/думающие нажраться лучше как, —
может быть, сейчас бомбой ноги/выдрало у Петрова поручика?..
Если б он, приведенный на убой, /вдруг увидел, израненный,
как вы измазанной в котлете губой/похотливо напеваете Северянина!
Вам ли, любящим баб да блюда,/жизнь отдавать в угоду?!
Я лучше в баре б(…)м буду/подавать ананасную воду!
(Примечание. Обсценное слово, купированное в нашем цитировании, дано у ВВМ полностью).
Здесь лирический герой противопоставляет «приведённого на убой» Петрова -поручика», у которого «бомбой ноги выдрало» — «думающим нажраться лучше как». У Левина: « Кому-то он мешал в троллейбусе Искусственной ногой своею». В качестве поясняющего комментария назову повесть Вяч. Кондратьева «Отпуск по ранению» (1980) с потрясающей, исполненной глубокого драматизма сценой в московском ресторане (персонифицирущей конфликт «Мы»/ «Они» — «Там»/ «Тут»). Повесть была экранизирована Ст.Говорухиным – фильм 1989 года «Брызги шампанского».
Содержательная статья о К.И.ЛЕВИНЕ – в Википедии, также доступны в Сети публикации К. Аза…
Второй вариант, прошедший через автоцензуру «внутреннего редактора», но с гениальной вось…
Нас хоронила артиллерия./ Сначала нас она убила.
Но, не гнушаясь лицемерия,/Теперь клялась, что нас любила.
Она выламывалась жерлами,/ Но мы не верили ей дружно
Всеми обрубленными нервами/ В натруженных руках медслужбы.
Мы доверяли только морфию,/ По самой крайней мере — брому.
А те из нас, что были мёртвыми,-/ земле, и никому другому.
Тут всё еще ползут, минируют/ И принимают контрудары.
А там — уже иллюминируют,/ Набрасывают мемуары…
И там, вдали от зоны гибельной, / Циклюют и вощат паркеты.
Большой театр квадригой вздыбленной / Следит салютную ракету.
И там, по мановенью Файеров,/ Взлетают стаи Лепешинских,
И фары плавят плечи фраеров/ И шубки женские в пушинках.
Бойцы лежат. Им льёт регалии/ Монетный двор порой ночною.
Но пулемёты обрыгали их/ Блевотиною разрывною!
Но тех, кто получил полсажени,/ Кого отпели суховеи,
Не надо путать с персонажами/ Ремарка и Хемингуэя.
Один из них, случайно выживший, / В Москву осеннюю приехал.
Он по бульвару брёл как выпивший/ И средь живых прошел как эхо.
Кому-то он мешал в троллейбусе/ Искусственной ногой своею.
Сквозь эти мелкие нелепости/ Он приближался к Мавзолею.
Он вспомнил холмики размытые,/ Куски фанеры по дорогам,
Глаза солдат, навек открытые,/ Спокойным светятся упрёком.
На них пилоты с неба рушатся,/Костями в тучах застревают…
Но не оскудевает мужество,/ Как небо не устаревает.
И знал солдат, равны для Родины/ Те, что заглотаны войною,
И те, что тут лежат, схоронены/ В самой стене и под стеною.
В канун великого Дня Славы и Скорби — стихотворение Константина Ильича ЛЕВИНА (1924 – 198…
«Нас хоронила артиллерия. / Она сначала нас убила
И, не гнушаясь лицемерием, / Клялась потом, что нас любила.
Она раскаивалась жерлами, / Но мы не верили ей дружно
Всеми искромсанными нервами / В руках полковников медслужбы.
Мы доверяли только морфию, / По самой крайней мере — брому,
А те из нас, что были мёртвыми, — / Земле неверной, но знакомой.
А тех из нас, что были мёртвыми, / Земля, кружась, не колебала,
Они чернели натюрмортами / Готического Калибана.
Нас поздравляли пэры Англии / И англичанки восковые,
Интервьюировали б ангелы, / Когда б здесь были таковые.
Но здесь одни лишь операторы / Документальных этих фильмов
Накручивают аппаратами, / А их освистывают филины…
Один из нас, случайно выживший, / В Москву осеннюю приехал.
Он брел по улицам, как выпивший, / Он меж живыми шел, как эхо.
Кому-то помешал в троллейбусе / Ногой искусственной своею.
Сквозь эти мелкие нелепости / Он приближался к Мавзолею.
Там всё еще ползут, минируют / И отражают контрудары,
А здесь уже иллюминируют, / Уже кропают мемуары.
И здесь, вдали от зоны гибельной, / Лиловым лоском льют паркеты,
Большой театр квадригой вздыбленной / Следит салютные ракеты.
И здесь, по мановенью Файеров, / Взлетают стаи Лепешинских,
И фары плавят плечи фрайеров / И шубки женские в пушинках.
Солдаты спят. Им льёт регалии / Монетный двор порой ночною.
А пулеметы обрыгали их / Блевотиною разрывною.
Но нас не испугает ненависть / Вечерних баров, тайных спален.
У нас защитник несравненный есть — / Главнокомандующий Сталин.
И отослав уже к полуночи / Секретарей и адъютантов,
Он видит: в серых касках юноши / Свисают с обгорелых танков.
На них пилоты с неба рушатся, / Костями в тучах застревая.
Но не оскудевает мужество, / Как небо не устаревает.
Так пусть любовь и независимость / Нас отличат от проходимцев,
Как отличил Генералиссимус / Своих неназванных любимцев».
1946
Возможные комментарии к этому ПОТРЯСАЮЩЕМУ тексту последуют.
Сегодня – день памяти Дениса Васильевича ДАВЫДОВА (умер 4 мая 1839 года, на 55 году жизни…
Утром, вставя ногу в стремя, / ах, какая благодать!–
ты в теперешнее время / умудрился доскакать.
(Есть сейчас гусары кроме: / наблюдая идеал,
вечерком стоят на стрёме, / как ты в стремени стоял.
Не угасло в наше время, / не задули, извини,
отвратительное племя: / «Жомини да Жомини».)
На мальчишеской пирушке / В Царском,– чтоб ему!– Селе
были вы — и ты и Пушкин — / оба–два навеселе.
И тогда тот мальчик чёрный / прокурат и либерал,
по–нахальному покорно / вас учителем назвал.
Обождите, погодите, / не шумите — боже мой!–
раз вы Пушкина учитель, / значит, вы учитель мой!
Минимальный комментарий. 1.Прокурат – проказник, шалун. 2. «Жомини да Жомини» — отсылка к стихотворению Д.В.Давыдова «Песня старого гусара».