Читатель амфибрахия

… читаю / перечитываю «Золотого телёнка»

На постоялом дворе Бендер, сидя у подоконника, пишет сценарий.

Бродящая по двору лошадь подошла к окну сочинителя и, положив голову на подоконник, с печалью посмотрела на Остапа.– Иди, иди, лошадь, – заметил великий комбинатор, – не твоего это ума дело!

Так ведь это же парафраз сцены из «МД»! Чичиков у Коробочки, чихает

так громко, что подошедший в это время к окну индейский петух заболтал ему что-то вдруг и весьма скоро на своем странном языке, вероятно, «желаю здравствовать», на что Чичиков сказал ему дурака.

Явное сходство, в чём же отличия? У Гоголя – это одно из проявлений духовной омертвелости: человек легко и беспроблемно уподобляется животному (как Ноздрёв среди собак или Чичиков, пробуждаемый мухами – примеры Ю.В.Манна). Чичиков «общается» с индюком как с равным: обижается — как может какой-то «негодный» индюк («которому бы и на свет не следовало родиться» — так городничий аттестует гостиничных клопов, досаждавших Хлестакову) его приветствовать, а обидевшись, обрывает.  В «ЗТ» — иное. Хотя Бендер так же отвергает «сочувствие» лошади, но делает это мягко, по-доброму, как с ребёнком, мешающим взрослому. Смешное высокомерие одного – и человечность другого. Так?