Читатель амфибрахия

Очень давно (и нежно) любимое стихотворение Р.Рождественского «Таёжные цветы» (1960)
Не привез я таёжных цветов — извини. /Ты не верь, если скажут, что плохи они.
 Если кто-то соврет, что об этом читал… /Просто, эти цветы луговым не чета!
В буреломах, на кручах пылают жарки,/ как закат, как облитые кровью желтки.
 Им не стать украшеньем городского стола./Не для них отшлифованный блеск хрусталя.
Не для них! И они не поймут никогда,/что вода из-под крана — это тоже вода…
Ты попробуй сорви их! Попробуй сорви!/ Ты их держишь, и кажется, руки в крови!..
Но не бойся, цветы к пиджаку приколи… /Только что это? Видишь? Лишившись земли,
той, таёжной, неласковой, гордой земли,/ на которой они на рассвете взошли,
на которой роса и медвежьи следы,— /начинают стремительно вянуть цветы!
 Сразу гаснут они! Тотчас гибнут они!.. /Не привез я таёжных цветов. Извини.
 
И вдруг недавно наткнулся на до сих пор неизвестное мне стихотворение Б.Ахмадулиной Цветы (1956)
Цветы росли в оранжерее./Их охраняли потолки.
Их корни сытые жирели/и были лепестки тонки.

Им подсыпали горький калий/и множество других солей,
чтоб глаз анютин желто-карий/смотрел круглей и веселей.

Цветы росли в оранжерее./Им дали света и земли
не потому, что их жалели/или надолго берегли.

Их дарят празднично на память,/но мне – мне страшно их судьбы,
ведь никогда им так не пахнуть,/как это делают сады.

Им на губах не оставаться,/им не раскачивать шмеля,
им никогда не догадаться,/что значит мокрая земля.
Удивительное сходство! —  и даже в деталях. Но у Рождественского интонация более жёстко-напористая, «мужская», у Ахмадулиной – женственно-мягкая. Было ли это сознательным взаимодействием – теперь уже, вероятно, не узнать, но неужели настолько сильно влияние мироощущения, эпохи («оттепельная» свобода), что оно влияло даже на образность?