Заметки о литературе из Телеграмм-канала «Читатель Амфибрахия» моего папы Григория Александровича Маршалика.
В канун великого Дня Славы и Скорби — стихотворение Константина Ильича ЛЕВИНА (1924 – 198…
В канун великого Дня Славы и Скорби — стихотворение Константина Ильича ЛЕВИНА (1924 – 1984)
«Нас хоронила артиллерия. / Она сначала нас убила
И, не гнушаясь лицемерием, / Клялась потом, что нас любила.
Она раскаивалась жерлами, / Но мы не верили ей дружно
Всеми искромсанными нервами / В руках полковников медслужбы.
Мы доверяли только морфию, / По самой крайней мере — брому,
А те из нас, что были мёртвыми, — / Земле неверной, но знакомой.
А тех из нас, что были мёртвыми, / Земля, кружась, не колебала,
Они чернели натюрмортами / Готического Калибана.
Нас поздравляли пэры Англии / И англичанки восковые,
Интервьюировали б ангелы, / Когда б здесь были таковые.
Но здесь одни лишь операторы / Документальных этих фильмов
Накручивают аппаратами, / А их освистывают филины…
Один из нас, случайно выживший, / В Москву осеннюю приехал.
Он брел по улицам, как выпивший, / Он меж живыми шел, как эхо.
Кому-то помешал в троллейбусе / Ногой искусственной своею.
Сквозь эти мелкие нелепости / Он приближался к Мавзолею.
Там всё еще ползут, минируют / И отражают контрудары,
А здесь уже иллюминируют, / Уже кропают мемуары.
И здесь, вдали от зоны гибельной, / Лиловым лоском льют паркеты,
Большой театр квадригой вздыбленной / Следит салютные ракеты.
И здесь, по мановенью Файеров, / Взлетают стаи Лепешинских,
И фары плавят плечи фрайеров / И шубки женские в пушинках.
Солдаты спят. Им льёт регалии / Монетный двор порой ночною.
А пулеметы обрыгали их / Блевотиною разрывною.
Но нас не испугает ненависть / Вечерних баров, тайных спален.
У нас защитник несравненный есть — / Главнокомандующий Сталин.
И отослав уже к полуночи / Секретарей и адъютантов,
Он видит: в серых касках юноши / Свисают с обгорелых танков.
На них пилоты с неба рушатся, / Костями в тучах застревая.
Но не оскудевает мужество, / Как небо не устаревает.
Так пусть любовь и независимость / Нас отличат от проходимцев,
Как отличил Генералиссимус / Своих неназванных любимцев».
1946
Возможные комментарии к этому ПОТРЯСАЮЩЕМУ тексту последуют.
«Нас хоронила артиллерия. / Она сначала нас убила
И, не гнушаясь лицемерием, / Клялась потом, что нас любила.
Она раскаивалась жерлами, / Но мы не верили ей дружно
Всеми искромсанными нервами / В руках полковников медслужбы.
Мы доверяли только морфию, / По самой крайней мере — брому,
А те из нас, что были мёртвыми, — / Земле неверной, но знакомой.
А тех из нас, что были мёртвыми, / Земля, кружась, не колебала,
Они чернели натюрмортами / Готического Калибана.
Нас поздравляли пэры Англии / И англичанки восковые,
Интервьюировали б ангелы, / Когда б здесь были таковые.
Но здесь одни лишь операторы / Документальных этих фильмов
Накручивают аппаратами, / А их освистывают филины…
Один из нас, случайно выживший, / В Москву осеннюю приехал.
Он брел по улицам, как выпивший, / Он меж живыми шел, как эхо.
Кому-то помешал в троллейбусе / Ногой искусственной своею.
Сквозь эти мелкие нелепости / Он приближался к Мавзолею.
Там всё еще ползут, минируют / И отражают контрудары,
А здесь уже иллюминируют, / Уже кропают мемуары.
И здесь, вдали от зоны гибельной, / Лиловым лоском льют паркеты,
Большой театр квадригой вздыбленной / Следит салютные ракеты.
И здесь, по мановенью Файеров, / Взлетают стаи Лепешинских,
И фары плавят плечи фрайеров / И шубки женские в пушинках.
Солдаты спят. Им льёт регалии / Монетный двор порой ночною.
А пулеметы обрыгали их / Блевотиною разрывною.
Но нас не испугает ненависть / Вечерних баров, тайных спален.
У нас защитник несравненный есть — / Главнокомандующий Сталин.
И отослав уже к полуночи / Секретарей и адъютантов,
Он видит: в серых касках юноши / Свисают с обгорелых танков.
На них пилоты с неба рушатся, / Костями в тучах застревая.
Но не оскудевает мужество, / Как небо не устаревает.
Так пусть любовь и независимость / Нас отличат от проходимцев,
Как отличил Генералиссимус / Своих неназванных любимцев».
1946
Возможные комментарии к этому ПОТРЯСАЮЩЕМУ тексту последуют.