Читатель амфибрахия

Че-ло-век – это звучит? В той же мизансцене, где Лопахин делится своими театральными впечатлениями, после его шутливой пикировки с Трофимовым и иронического предложения Вари «рассказать о планетах», Любовь Андреевна неожиданно возражает: Нет, давайте продолжим вчерашний разговор. — О чём это? — О гордом человеке. Невероятно! Какой гордый человек? Причём тут гордый человек? Надо же говорить о близящемся аукционе, решать жизненно важную проблему – где, как и на что ЖИТЬ? И вдруг – гордый человек! Это, конечно, ещё одно проявление полной беспомощности «старых» хозяев в трудной житейской ситуации, стремление по-обломовски уйти от её трудного, но вполне возможного разрешения. Но почему именно ЭТА тема? Не тот ли это гордый человек, о котором говорит Сатин в 4 акте НА ДНЕ? Если учесть, что премьера НА ДНЕ была в декабре 1902 года, а премьера ВС – в январе 1904, то «вчерашний» разговор вполне мог быть под впечатлением спектакля по горьковской пьесе. В общепринятой школьной практике Чеховым завершается изучение русской классики, а Горьким начинается русская литературы ХХ века — реальная хронология литературной жизни уступает место «железной закономерности» историко-литературного процесса… А как выразительно столкновение экзальтированного пафоса интеллигентного босяка и его трезвого снижения в монологе интеллигентного же разночинца («подрыв дежурного гуманизма — фирменное блюдо Чехова», по выражению А.К.Жолковского): «… какая там гордость, есть ли в ней смысл, если человек физиологически устроен неважно, если в своем громадном большинстве он груб, неумён, глубоко несчастлив. Надо перестать восхищаться собой. Надо бы только работать» (выделенное достойно отдельного комментария).