Читатель амфибрахия

Ещё о СОСНАХ Б.Л.Пастернака: и всё же – почему море?
А.К.Жолковский сделал «фирменный» разбор СОСЕН – в двух статьях («Сосны» Пастернака» — Звезда, 2024, №11 (доступна в Сети) и «Сосны-волны. Как это сделано» (доступна на Персональном сайте АКЖ). Среди обнаруженных претекстов – стихотворение А.А.Фета «На стоге сена ночью южной» (общее с СОСНАМИ – поза лирического героя) и мотив, который АКЖ называет гётевско-гейневским: это «Песня Миньоны» Гёте и «гейневско-лермонтовское» стихотворение о сосне и пальме. Две последние параллели вызывают вопросы. Миньона поёт об устремлённости «ТУДА», и, судя по тексту, «ТАМ», в том краю, лучше, чем «здесь». Но ведь у Пастернака этот смысл напрочь отсутствует! Среди сосен он был «хотя бы» бессмертен (пусть на время), мысленный же переход к морю никак ценностно не маркирован. Другими словами, содержание песни Миньоны никак не помогает ответить на заглавный (этого поста) вопрос. Но, судя по всему, этот вопрос АКЖ даже не ставит, для него важно – «как это сделано», а не «о чём это написано». Параллель же с гейневско-лермонтовской сосной заставила меня недоумевать. Что же общего у СОСЕН и «На севере диком»? Цитирую: «Из мотивов, важных для «Сосен», помимо общепоэтической устремленности в южную даль, гейневско/лермонтовское стихотворение содержит мотив «сосновый, хвойный, древесный». Неужели только «наличие сосны» достаточно, что учитывать его в анализе? Если пытаться «дойти самой сути» СОСЕН, то, по-моему, эта параллель не даёт ничего (возможно, она необходима для понимания «как сделано»).