Гоголь

Он (Петрович) вынул шинель из носового платка, в котором её принес, потом свернул его и положил в карман для употребления.

Каких же размеров должен быть НП, чтобы в него можно было завернуть шинель? И какой глубины должен быть карман (в Толковом словаре Ушакова «носовой платок» назван «карманным»), чтобы в него можно было такой носовой платок положить? И как можно такой НП употреблять по назначению – т.е., выражаясь по-гоголевски, «облегчать нос»? По мнению В.А. Воропаева, «В 18-19 в.в. носовые платки бывали величиной с наволочку» (комментарий в книге: Н.В. Гоголь. Петербургские повести. Пьесы (Б-ка отечественной классической лит. в 100 томах). – М.: 2002, с.335). С одной стороны, шинель в наволочку может поместиться, но укладывание ТАКОГО платка в карман и его последующее употребление по ПРЯМОМУ назначению всё же как-то сомнительно… Возможно, это одно из проявлений гоголевского гротеска? Так это объясняет Д.Чижевский в замечательной статье «О «Шинели» Гоголя» (1938, доступная републикация – «Дружба народов», 1997, №1): отталкиваясь от многократно встречающегося в тексте «Шинели» словечка «даже», Чижевский выстраивает такую концепцию: маленький человек Акакий Акакиевич Башмачкин живёт в мире, где для него всё многократно преувеличено, где всё «ДАЖЕ»: даже кошка издали может сойти за куницу, даже шинель может стать (и становится!) причиной ужасной трагедии, и даже носовой платок может приобрести размеры наволочки, чтобы в него могла поместиться чиновничья шинель (а как только шинель вынута, носовой платок, мгновенно преображаясь, приобретает свои нормальные размеры и годится для обычного употребления). В гротескном мире «Шинели» такое возможно (гипотеза Чижевского вполне убедительна), но у других русских писателей-реалистов носовой платок — деталь вроде бы вполне правдоподобно — бытовая, однако его размеры остаются всё также невероятными. В такой НП («величиной с наволочку») могут поместиться не только шинель Башмачкина, но и две рубашки некоего Лягаева («Обломов», ч.1, гл.8), богатая пара платья и книга Тредьяковского (И.Лажечников «Ледяной дом», ч.1, гл. 6). Таким платком можно повязать голову толстовской Наташи («Война и мир», т.2, ч.3, гл.2), опоясать гоголевского лакея «в широком сертуке» («Мёртвые души», т. 2, гл. 1), а также прикрыть им одежду («платье») или занавесить сапоги (там же).

Что же это за НП такой? Кажется, умом его точно не понять, но как же в него поверить? Впрочем, наверное, можно — если это правдоподобно — фантастический мир средневекового Арканара, где в результате внедрения земным посланцем из коммунарского будущего носового платка в общество, не знакомое с гигиеной, «придворные франты стали носить целые простыни, концы которых элегантно волочились по полу» («Трудно быть богом» братьев Стругацких).

Особое место занимают шубы из анекдотов о Д.Е. Цицианове (российский Мюнхгаузен в ноздрёвском стиле): одну их них можно завернуть в носовой шёлковый платок, другая так легка была, что уложилась в виде носового платка.

#гоголь #шинель #АБС #трудно_быть_богом #толстой #война_и_мир #гончаров #обломов