Читатель амфибрахия

«Откуда два башмачка?» А.К. Жолковский, в своём фирменном разборе «Зимней ночи», в разделе ИНТЕРТЕКСТЫ (почему-то с вопросительным знаком) — о непосредственных словесных источниках образной системы стихотворения — вначале возводит пастернаковские башмачки («и падали два башмачка со стуком на пол») к (а) башмачку, который (в «Светлане») девушки, сняв с ноги, бросали в крещенский вечерок за ворота и к (б) мокрому башмачку, увязнувшему в снегу, с милой ножки Татьяны («ЕО», 5-14), оговариваясь, что башмачки эти появляются там по одному, нет стука их падения на пол, да и фигурируют они не в собственно любовных сценах, а затем приводит более вероятный подтекст пастернаковских строк – сцены из романа Гёте о Вильгельме Мейстере (статья Жолковского доступна в Сети – «Новый мир», 2020, № 2). Но добролюбовские башмачки с их звуком от быстрого паденья на пол именно в любовной сцене даже не упоминает! Что ж, восстановим справедливость и вернём пастернаковским башмачкам национальный приоритет – НАШИ они, а вовсе не немецкие! «Я первый, я открыл!»!