Читатель амфибрахия

Стихи А.С.Кушнера замечательны, конечно, необычностью темы: объектом лирического переживания становятся образы художественного текста, т.е образное воссоздание образов же. Подобное очень личное, интимное восприятие толстовской прозы – результат благодарного внимательного «медленного» чтения. Вопрос «Где мать?» — невысказанный вопрос самого героя. Старая графиня действительно появляется не сразу. Вероятно, это замысел автора — для выделения, «подчёркивания» значимости сцены: «Все оставили его, и он побежал к ней. Когда они сошлись, она упала на его грудь, рыдая» (почему-то на ум пришли строки ААА «А туда, где молча Мать стояла, так никто взглянуть и не посмел»…) Но, признаюсь, меня этот вопрос зацепил напоминанием о других страницах ВиМ: Болконские в Лысых Горах, прощание кн.Андрея с близкими перед уходом на войну. Не сразу замечаешь, что в этих сценах (как и во всей сюжетной линии кн.Андрея и кн.Марьи) НИ РАЗУ не упоминается их мать, даже в сентиментально — чувствительном письме кн.Марьи к Жюли Карагиной. На мой взгляд, это странно и удивительно, не так ли? Возможные предположительные решения последуют.

Пьер и Платон

Одна из неразгаданных (мною) загадок «ВиМ» — поведение Пьера во время гибели Платона Каратаева (4-3-14): Пьер делает вид, что не видит подзывающего взгляда Платона, сидящего, прислонившись к берёзе (вероятно, без сил идти); не оглядывается на слышимый явственно выстрел, занимая себя подсчётом; видит пробегающего мимо солдата с дымящимся ружьём и «мертвенно — бледным» (4-1-11) выражением (вероятно, ошеломляющего ужаса от совершившегося), но вспоминает совершенно мелкий посторонний эпизод; не понимает (или хочет заставить себя не понимать), о чём воет собака с того места, где сидел Каратаев. Товарищи Пьера тоже не оглядываются, «но строгое выражение лежало на всех лицах» (это НО, по-видимому, указывает, что на лице Пьера этого выражения не было). Неужели всё объясняется тем, что «Пьеру слишком страшно было за себя»? Просто СТРАХ? Страх смерти мог заставить Пьера не подходить. Но не думать? Не оглядываться? Что же это? «Непостижная уму» толстовская диалектика души? Или… — ?
 

…сидел, прислонившись к березе. В лице его, кроме выражения вчерашнего радостного умиления, светилось еще выражение тихой торжественности. Каратаев смотрел на Пьера своими добрыми круглыми глазами, подернутыми теперь слезою и видимо подзывал его к себе, хотел сказать что-то. Но Пьеру слишком страшно было за себя. Он сделал так, как будто не видал его взгляда, и поспешно отошел. Когда пленные опять тронулись, Пьер оглянулся назад. Каратаев сидел на краю дороги, у березы; и два француза что-то говорили над ним. Пьер не оглядывался больше. Сзади, с того места, где сидел Каратаев, послышался выстрел. Пьер слышал явственно этот выстрел, но в то же мгновение, как он услыхал его, Пьер вспомнил, что он не кончил еще начатое перед проездом маршала вычисление о том, сколько переходов оставалось до Смоленска. И он стал считать. Два французские солдата, из которых один держал в руке снятое, дымящееся ружье, пробежали мимо Пьера. Они оба были бледны и в выражении их лиц — один из них робко взглянул на Пьера — было что-то похожее на то, что он видел в молодом солдате на казни. Пьер посмотрел на солдата и вспомнил о том, как этот солдат третьего дня сжег, высушивая на костре, свою рубаху и как смеялись над ним. Собака завыла сзади, с того места, где сидел Каратаев. «Экая дура, о чем она воет?» подумал Пьер. Солдаты товарищи, шедшие рядом с Пьером, не оглядывались так же, как и он на то место, с которого послышался выстрел и потом вой собаки; (4,3,14)

Молодой солдат с мертво-бледным лицом, в кивере, свалившемся назад, спустив ружье, все еще стоял против ямы на том месте, с которого он стрелял. Он, как пьяный, шатался, делая то вперед, то назад несколько шагов, чтобы поддержать свое падающее тело (4,1,11)