Заметки о литературе из Телеграмм-канала «Читатель Амфибрахия» моего папы Григория Александровича Маршалика.
Ещё одно случайно выхваченное из периодики стихотворение (2006 года). Автор – Ирина Евса.
Ещё одно случайно выхваченное из периодики стихотворение (2006 года). Автор – Ирина Евса.
Ночь стёрла бальзамин и виноград,
как будто их и не было в природе.
И чёрный двор – почти уже квадрат
Малевича иль что-то в этом роде.
А в нем завис, пуская пузыри
во глубине волнисто-потаенной,
дом, словно рыба с кем-нибудь внутри:
С живым Ионой и женой «евонной».
…Открыв окно, он курит, едкий дым
в целебный воздух юга выпуская.
И красный Марс колеблется над ним,
поеживаясь, как звезда морская.
Иониху знобит. Но вместе с тем,
от жарких дум влажна её подушка,
поскольку в нём, как фосфор в темноте,
просвечивает тайная подружка.
И хочется сказать ему: “Насквозь
я вижу вас!” Но смахивая что-то,
она бурчит привычное: “Набрось
на плечи куртку и запри ворота”.
И это бормотание, как чек,
что выписан пожизненно обоим.
Уже непотопляем их ковчег
с бесчисленным количеством пробоин,
с жуком, бесцельно бьющимся в стекло,
с наплывами из Ветхого Завета…
Он не уйдёт, поскольку с ней тепло
и, как сказал поэт, не надо света.
Мгновенное сильнейшее впечатление – ШЕДЕВР! Почему? Как объяснить? Может быть, насыщенностью культурных ассоциаций (Малевич, Библия, Анненский)? Или распахнутостью в пространство (Марс – звезда морская, как бы и «неба содроганье», и «гад морских подводный ход») банального семейного быта? Или простейшим моральным итогом, который и есть высшая мудрость?
Ночь стёрла бальзамин и виноград,
как будто их и не было в природе.
И чёрный двор – почти уже квадрат
Малевича иль что-то в этом роде.
А в нем завис, пуская пузыри
во глубине волнисто-потаенной,
дом, словно рыба с кем-нибудь внутри:
С живым Ионой и женой «евонной».
…Открыв окно, он курит, едкий дым
в целебный воздух юга выпуская.
И красный Марс колеблется над ним,
поеживаясь, как звезда морская.
Иониху знобит. Но вместе с тем,
от жарких дум влажна её подушка,
поскольку в нём, как фосфор в темноте,
просвечивает тайная подружка.
И хочется сказать ему: “Насквозь
я вижу вас!” Но смахивая что-то,
она бурчит привычное: “Набрось
на плечи куртку и запри ворота”.
И это бормотание, как чек,
что выписан пожизненно обоим.
Уже непотопляем их ковчег
с бесчисленным количеством пробоин,
с жуком, бесцельно бьющимся в стекло,
с наплывами из Ветхого Завета…
Он не уйдёт, поскольку с ней тепло
и, как сказал поэт, не надо света.
Мгновенное сильнейшее впечатление – ШЕДЕВР! Почему? Как объяснить? Может быть, насыщенностью культурных ассоциаций (Малевич, Библия, Анненский)? Или распахнутостью в пространство (Марс – звезда морская, как бы и «неба содроганье», и «гад морских подводный ход») банального семейного быта? Или простейшим моральным итогом, который и есть высшая мудрость?