Заметки о литературе из Телеграмм-канала «Читатель Амфибрахия» моего папы Григория Александровича Маршалика.
Ещё о русском Дон Кихоте. Две наиболее значительные интерпретации сервантесовского романа…
Ещё о русском Дон Кихоте. Две наиболее значительные интерпретации сервантесовского романа в ХХ веке – пьеса («по Сервантесу») М.А.Булгакова 1938 года и литературный сценарий Е.Л.Шварца 1955 года. Конечно, это не просто инсценировки, а самостоятельные и значительные произведения. Тем интереснее их отличия – и прежде всего в концовках. У Сервантеса Дон Кихот умирает в своей постели, вполне мирно, даже умиротворённо, по-христиански, повествовательная интонация финала остаётся эпически-спокойной и вполне объективной, сетования и рыдания окружающих только упоминаются, но не воспроизводятся. Булгаков, не изменяя финал первоисточника, насыщает его глубоким драматизмом:
«Санчо. Сеньор Кихано! Не умирайте! Сеньор Дон Кихот, вы слышите мой голос? Это я, Санчо!.. Почему вы не отвечаете мне?..
Антония (вбегает со светильником). Что делать, Сансон? Что делать?
Санчо. Он не отвечает мне!
Сансон. Я сделать больше ничего не могу. Он мёртв. КОНЕЦ» Финальная реплика звучит, как «Всё кончено», и даже традиционное (в текстах пьес) слово КОНЕЦ, как кажется, наполняется тем же трагически-безысходным смыслом. Совершенно иная концовка у Шварца: «Санчо. «Ах, не умирайте, ваша милость, мой сеньор! А послушайте моего совета и живите себе! Вперёд, сеньор, вперёд! Ни шагу, сеньор, назад!» Дон-Кихот оказывается вдруг в рыцарских доспехах. Он шагает через подоконник, и вот рыцарь и оруженосец мчатся по дороге под луной. Широкое лицо Санчо сияет от счастья. Дон-Кихот.» Сражаясь неустанно, доживём мы с тобою, Санчо, до золотого века. Обман, коварство и лукавство не посмеют примешиваться к правде и откровенности. Мир, дружба и согласие воцарятся на всём свете. Вперёд, вперёд, ни шагу назад!» Всё быстрее и быстрее скачут под луной славный рыцарь Дон-Кихот Ламанчский и верный оруженосец его Санчо Панса». Глубоко трагическая интонация булгаковского финала вполне соответствует его человеческой и писательской судьбе. Оптимизм Шварца, вероятно, проявление его мировосприятия в целом (у всех знаменитых «сказок» Шварца вполне счастливые финалы, везде предполагается светлая перспектива будущего), но, возможно, сыграло свою роль и время создания сценария – 1955 год, канун «оттепели».
«Санчо. Сеньор Кихано! Не умирайте! Сеньор Дон Кихот, вы слышите мой голос? Это я, Санчо!.. Почему вы не отвечаете мне?..
Антония (вбегает со светильником). Что делать, Сансон? Что делать?
Санчо. Он не отвечает мне!
Сансон. Я сделать больше ничего не могу. Он мёртв. КОНЕЦ» Финальная реплика звучит, как «Всё кончено», и даже традиционное (в текстах пьес) слово КОНЕЦ, как кажется, наполняется тем же трагически-безысходным смыслом. Совершенно иная концовка у Шварца: «Санчо. «Ах, не умирайте, ваша милость, мой сеньор! А послушайте моего совета и живите себе! Вперёд, сеньор, вперёд! Ни шагу, сеньор, назад!» Дон-Кихот оказывается вдруг в рыцарских доспехах. Он шагает через подоконник, и вот рыцарь и оруженосец мчатся по дороге под луной. Широкое лицо Санчо сияет от счастья. Дон-Кихот.» Сражаясь неустанно, доживём мы с тобою, Санчо, до золотого века. Обман, коварство и лукавство не посмеют примешиваться к правде и откровенности. Мир, дружба и согласие воцарятся на всём свете. Вперёд, вперёд, ни шагу назад!» Всё быстрее и быстрее скачут под луной славный рыцарь Дон-Кихот Ламанчский и верный оруженосец его Санчо Панса». Глубоко трагическая интонация булгаковского финала вполне соответствует его человеческой и писательской судьбе. Оптимизм Шварца, вероятно, проявление его мировосприятия в целом (у всех знаменитых «сказок» Шварца вполне счастливые финалы, везде предполагается светлая перспектива будущего), но, возможно, сыграло свою роль и время создания сценария – 1955 год, канун «оттепели».