Читатель амфибрахия

Пост возник как попытка эксплицировать мгновенно вспыхнувшую мысль о сходстве – даже не столько смысловом, сколько интонационном: «… а щам не пропадать же» / «… а печь-то затоплена». И далее – сходство нарратива: резкий контраст между катастрофичностью ситуации (смерть сына / близость стрельбы) и бытовой незначительностью (?) контраргумента: посоленные щи / затопленная печь. Но у Тургенева героиня преодолевает осознаваемую ею недолжность своего поведения (в такую минуту есть невозможно, нельзя, но она ест), а у Гинзбург – страх смерти («…пойду»). Есть ли у этого очередного «странного сближенья» научный смысл? Во всяком случае подобные «фишки» очень оживляют учебный процесс, активизируют ход ученического поиска на уроке. А что ещё нужно — и учителю, и ученикам? Чтобы было ИНТЕРЕСНО!