Читатель амфибрахия

…Но если всё дело в ОСЕНИ, то для чего тогда в «Осени» картины других времён года? Весна, зима и лето могут быть разными – чудесно-прекрасными, как зима (с подругой в санях), мучительными, как лето (с комарами и мухами), скучно-тягостными, как весна (с вонью и грязью), но это всё реальная бытовая жизнь человека («организма»), осень же — это НЕЧТО, когда бытовая полнота жизни забывается, ради ВЫСШЕГО, о чём у В.А.Жуковского сказано «Поэзия есть Бог в святых мечтах земли». Подобная романтическая экзальтация была свойственна АСП разве что в юности, в зрелые же годы жизненные явления воспринимались и оценивались по-иному (как в «Моцарте и Сальери», когда Сальери восклицает «Ты, Моцарт, бог, и сам того не знаешь», на что «бог» простецки отвечает «Ба! Право? Может быть… Но божество моё проголодалось»). Так, в стихотворении «Зима. Что делать нам в деревне» творческий момент изображается без малейших признаков «божества»: «Беру перо, сижу; насильно вырываю/У музы дремлющей несвязные слова. Ко звуку звук нейдёт… Теряю все права/Над рифмой, над моей прислужницею странной: Стих вяло тянется, холодный и туманный. Усталый, с лирою я прекращаю спор». Как это непохоже на запредельно-прекрасные строки о пробуждении поэзии (в «Осени»)! Значит, бывает и так… Но стоит в скучном деревенском уединении появиться нежданным «девицам» (белокурым и стройным) – «как жизнь становится полна!» И безо всякой «священной жертвы»…