Читатель амфибрахия

Размышляя о таманском приключении, Печорин склонен объяснять всё СУДЬБОЙ. Подтверждает ли завязка «Тамани» этот вывод? Печорин приезжает поздно ночью, измученный тремя бессонными ночами, долго ищет ночлег… Казалось бы, мгновенное засыпание и глубокий сон обеспечен. Однако внимательное рассматривание лица слепого, подозрение, что этот слепой не так слеп, как оно кажется, и … «я не мог заснуть: передо мной во мраке все вертелся мальчик с белыми глазами». Далее за окном мелькает чья-то тень, пробегавшему некуда деться, кроме спуска по отвесу берега, что представляется невозможным… Неспящий Печорин встаёт и активно включается в происходящее. Казалось бы, ничего особенного с ним не происходит, мало ли почему измученный тремя бессонными ночами человек не может заснуть. Однако же встать и выйти из дома только для того, чтобы выяснить, куда могло деться пробегавшее мимо окна существо (вместо того, чтобы отвернуться от окна и всё же постараться уснуть) очень показательно. Подозрительное лицо слепого не даёт заснуть – подозрительность мелькнувшей тени провоцирует активность. Незначительность мотивирующего импульса, возможно, коренится в том БЕСПОКОЙСТВЕ, МУЧИТЕЛЬНОСТЬ которого испытывал Онегин (ХIII строфа YIII главы). Также активно/инициативно Печорин включается в события во всех других случаях – тем поразительнее его пассивность в «ММ»: он ни к чему не стремится, он просто ждёт. Итак, судьба, ставшая роком для совершенно посторонних Печорину людей – и только из-за того, что ему не спалось?

Как «сделан» ПЕЧОРИН (из опыта работы – без особенных открытий, на основе наблюдений И.И.Виноградова)

Последовательность составных частей «ГНВ» – не меньшая проблема, чем последовательность помещичьих глав «МД». Обычно констатируется нарушения естественной хронологии (например, события в «Кн.Мери» предшествуют событиям в «Бэле», а «Фаталист» и «Бэла» явно одновременны, хотя и разнесены на границы композиции, что объясняют заявленной автором темой – ИСТОРИЯ ДУШИ (в отличие от истории судьбы Онегина, о событиях жизни которого рассказывается в их естественной последовательности). Между тем в основе композиции «ГНВ» – ДВЕ хронологии: непоследовательная – это события из жизни Печорина в Крыму и на Кавказе, назовём её внутренней. Вторая, внешняя – это последовательность представления Печорина читателю, и здесь никаких отступлений от естественной хронологии нет! Сначала автор СЛЫШИТ рассказ о Печорине («Бэла»), затем ВИДИТ его («ММ»), затем читает его «журнал». Другими словами, сначала о Печорине говорят окружающие, т.е. видят его со стороны, ИЗВНЕ, затем он САМ говорит о себе, т.е. читатель «видит» его ИЗНУТРИ. От внешнего – к внутреннему, это, конечно, стремление «дойти до самой сути». Какова же эта печоринская суть?