Из методический копилки учителя. Как отличить метафору от метонимии? Нижеследующий пример…

Из методический копилки учителя. Как отличить метафору от метонимии? Нижеследующий пример — два в одном: метафора + метонимия.
 Загадка К.И.Чуковского:
Вот иголки и булавки / Выползают из-под лавки.
На меня они глядят, / Молока они хотят.

 Из-под лавки выползает ЁЖ, но он не назван прямо, а заменён своей ЧАСТЬЮ – игольчатым покрытием.  Это наглядный пример метонимии (часть заменяет целое). Но эта часть (игольчатое покрытие ежа) тоже не названа прямо, а заменена – по СХОДСТВУ – бытовыми средствами шитья, иголками и булавками. Другими словами, ИГОЛКИ И БУЛАВКИ – это и метонимия (по отношению к ежу), и метафора (по отношению к его иглам). Что же в итоге? Получилось ВЫРАЗИТЕЛЬНО! Но не слишком ли сложно — с точки зрения методики? Ведь главное — уметь РАЗЛИЧАТЬ, а здесь всё «в куче»…

20 августа 2026

Из опыта работы. «Слово о полку Игореве» (не ранее 1185) – древнерусская лиро-эпическая п…

Из опыта работы. «Слово о полку Игореве» (не ранее 1185) – древнерусская лиро-эпическая поэма (по современным представлениям) с ярко выраженной авторской (ораторской) составляющей (ораторские приёмы: риторические вопросы, восклицания, обращения, повторы).
1. Работа с древнерусским оригиналом в обычном классе, в начале учебного года и при явном дефиците времени, конечно, возможна только эпизодически: учитель читает вслух несколько строк, чтобы учащиеся услышали звучание древнерусского текста, а предметно работать вполне возможно со стихотворным переложением Н.А.Заболоцкого. Выполненное классической силлабо-тоникой, оно звучит вполне привычно («легко читается»), в отличие даже от точного прозаического перевода на современный русский язык, который может просто отпугнуть неподготовленного читателя. В этом переложении, по мнению К.И.Чуковского, «точнее всех передано самое главное: поэтическое своеобразие подлинника, его очарование, его прелесть». И содержательная точность не вызывает сомнений: в ходе работы Н.Заболоцкий переписывался с Д.С.Лихачёвым, обсуждая с ним трудные («тёмные») места древнерусского текста.
2. Трудность восприятия «Слова» связана с особенностью его композиции — многочисленные тематические отступления / расширения (географические, исторические, лирические, публицистические). Автор постоянно «отступает» от основной сюжетной линии в трагическую историю княжеских усобиц. Полагаю возможным – исключительно в методических целях – не акцентировать на этом внимание учащихся, а сосредоточиться, главным образом, на обстоятельствах несчастного Игорева похода и образа князя Игоря и связанного с ним образа Автора, а также темой ПАТРИОТИЗМА и образом РУССКОЙ ЗЕМЛИ – важнейшими в «Слове». Почему автор не осуждает князя Игоря за своевольное безрассудство и его тяжёлые последствия для русской земли? В образе князя Игоря сочетается героическое и трагическое: воинская героика и безрассудный героизм храброго воина, невольно наносящего урон и себе (поражение и плен), и общему делу. Князь Игорь — воин, побеждённый, но несломленный герой; человек возвышенного душевного склада, противостоящий року, судьбе (поведение во время солнечного затмения); поражение не лишает его воли. Игорь не совершил подвига, но и не погиб: «претерпев временную «смерть» (плен), он возрождается (бегство и возвращение). Несмотря на трагические последствия своеволия, сам Игорь на всём протяжении «Слова» вызывает неизменное авторское сочувствие, осуждающая интонация ОТСУТСТВУЕТ. Пагубны деяния Игоря (но не он сам), потому что над ним господствуют предрассудки и заблуждения его времени.
Патриотизм «Слова». Среди многочисленных аспектов этой темы следует, на мой взгляд, остановиться на возгласе «О Русская Земля!» Ты уже за холмом». Исключительная лирическая выразительность этих, казалось бы, таких простых слов, тем не менее не отменяет необходимость аналитики: (1) кто произносит эти слова и (2) о каком холме идёт речь? Если холм – это пограничный знак, то, следовательно, произносящий эти слова находится на «той», чужой, стороне и, возможно, оглядывается на оставленную им родную родину — с каким чувством? Конечно, с тревогой и тоской, может быть, надеждой… Слова эти, безусловно, авторские, что делает вполне вероятным предположение, что автор «Слова» — участник Игорева похода.
Именно в его сознании возникает образ Русской земли — единой, необъятной, прекрасной и страдающей Родины (соответствующие цитаты легко вычленяются из текста).
Почему произведение о поражении и страданиях производит светлое, умиротворяющее впечатление? «Слово» — не о победе над врагом, а о преодолении трагедии поражения. Такому пониманию «аккомпанирует» композиция: после поражения – умиротворение духовное (золотое слово Святослава и плач Ярославны), затем – событийное (бегство героя, его спасение, возвращение на родину).
Образы (тезисно):
— Святослав Киевский: государственная мудрость, гражданская скорбь и человечность в «золотом, со слезами смешанном, слове», увещевания на основе почитания предков, положительных примеров героического прошлого.

15 марта 2026

Сахар — всему ГОЛОВА (ЖД Некрасова, продолжение 11)

Лёд неокрепший на речке студёной словно как тающий сахар лежит.

Начнём с фактического аспекта: «тающий сахар» современному читателю сразу напомнит сахар-песок или кусковой (пилёный) сахар, растворяющийся в горячей воде – но ведь он совершенно НЕ ПОХОЖ на лёд! У Некрасова же – голова сахара, упоминаемая в «Ревизоре» (купцы «кланяются» Хлестакову «головами» «сахарца») и в горьковских «Мещанах» (Бессеменов поучает домашних: «Сахар нужно покупать головой и колоть самим (…) … сахар самый он лёгкий, сладкий…») На ТАКОЙ сахар, действительно, похож «тающий лёд» — некрасовское сравнение точно. Теперь обратим внимание, что удвоение сравнительного союза («словно как») явно имеет РАЗГОВОРНЫЙ оттенок и указывает на неназванного в тексте субъекта речи – ПРОСТОГО человека (человека труда). Но есть в этом сравнении ещё один аспект: многократное чтение этих стихов («выразительно», вслух) совершенно неожиданно зазвучало с оттенком искреннего УДИВЛЕНИЯ:(что-то вроде «посмотрите, как интересно! — «Лёд неокрепший» и т.д.) Подобная непосредственность — детски-наивная, «простая» — непротиворечиво соответствует общему характеру сравнения. Оттенок «детскости» проявляется, на мой взгляд, и в «КОЧАХ». Об этом – в «От двух до пяти» К.И.Чуковского: ребёнок, узнав, что нельзя говорить «папка/мамка», а надо «папа/мама», начинает переделывать ВСЕ слова на «-ка», и в его речи появляются «коша/ложа», потому что «кошКа/ложКа» — плохо! Может быть, и «кочи» из этого же ряда (хотя, возможно, это диалектизм или – опять же — просторечная форма).

25 декабря 2024

Ещё раз о любви

А.А.Ахматова называла стихотворение М.С.Петровых «Назначь мне свиданье на этом свете» (1953) одним из шедевров любовной лирики ХХ века. По моему мнению, в этом же ряду – стихотворение Арс.Тарковского НОЧНОЙ ДОЖДЬ (сер.1940-х годов) – тем более, что этот текст необыкновенно продуктивен методически. Пытливый читатель сразу задаётся вопросом – что же произошло с героями? Интересно было бы воссоздать реальный лирический сюжет (ситуацию) стихотворения так, как это сделал К.И.Чуковский применительно к стихотворению Н.А.Некрасова «Я не люблю иронии твоей» (см.пост от 31.08)

«Вы, нынешние, ну-тка!»

13 сентября 2024

Похвала пересказу

Любители поэзии, как правило, с несколько экзальтированным восторгом цитируют высказывание О.Э.Мандельштама о том, что пересказ – «вернейший признак отсутствия поэзии: ибо там, где обнаружена соизмеримость вещи с пересказом, там простыни не смяты, там поэзия, так сказать, не ночевала». Между тем изучение литературы (на любом уровне) без пересказа как наиболее надёжного способа проверить уровень понимания совершенно невозможно. С Мандельштамом (как будто) спорит М.Л.Гаспаров: «Мы воспринимаем не только пересказанное, но понимаем только то, что можем пересказать». Между тем противоречия между высказываниями великого поэта и великого филолога, на мой взгляд, нет. Гаспаров пишет о проблеме ПОНИМАНИЯ, у него пересказ — вспомогательный методический приём, а Мандельштам – о соизмеримости, т.е. равенстве, подобии, взаимозамене, что, действительно, лишает поэтический текст какой-либо значимости. Но обратимся к конкретным примерам. Вот как Гаспаров интерпретирует стихотворение Фета «Только в мире и есть…» (1883): «Как же велика любовь, которая даже при взгляде на такую малость, как пробор волос наполняет душу таким восторгом!» Можно ли назвать этот текст пересказом? Другой пример — стихотворение Некрасова «Я не люблю иронии твоей» (1850). Чтобы понять этот текст, необходимо описать жизненную ситуацию, в которой оказались герои стиотворения, и её психологическое наполнение. Вот пересказ К.Чуковского: «Я ещё ревную тебя – значит, люблю. Но я люблю тебя всё меньше и скоро совсем разлюблю. Ты тоже почти не любишь меня и, ускоряя развязку, издеваешься над нашей уходящей любовью. Но издеваться не надо, отложим иронию, и без того наша любовь скоро угаснет». «Соизмеримы» ли эти «пересказы» поэтическим текстам? В мандельштамовском смысле – безусловно, НЕТ. Но проблему ПОНИМАНИЯ они решают превосходно!

31 августа 2024