Похвала пересказу

Любители поэзии, как правило, с несколько экзальтированным восторгом цитируют высказывание О.Э.Мандельштама о том, что пересказ – «вернейший признак отсутствия поэзии: ибо там, где обнаружена соизмеримость вещи с пересказом, там простыни не смяты, там поэзия, так сказать, не ночевала». Между тем изучение литературы (на любом уровне) без пересказа как наиболее надёжного способа проверить уровень понимания совершенно невозможно. С Мандельштамом (как будто) спорит М.Л.Гаспаров: «Мы воспринимаем не только пересказанное, но понимаем только то, что можем пересказать». Между тем противоречия между высказываниями великого поэта и великого филолога, на мой взгляд, нет. Гаспаров пишет о проблеме ПОНИМАНИЯ, у него пересказ — вспомогательный методический приём, а Мандельштам – о соизмеримости, т.е. равенстве, подобии, взаимозамене, что, действительно, лишает поэтический текст какой-либо значимости. Но обратимся к конкретным примерам. Вот как Гаспаров интерпретирует стихотворение Фета «Только в мире и есть…» (1883): «Как же велика любовь, которая даже при взгляде на такую малость, как пробор волос наполняет душу таким восторгом!» Можно ли назвать этот текст пересказом? Другой пример — стихотворение Некрасова «Я не люблю иронии твоей» (1850). Чтобы понять этот текст, необходимо описать жизненную ситуацию, в которой оказались герои стиотворения, и её психологическое наполнение. Вот пересказ К.Чуковского: «Я ещё ревную тебя – значит, люблю. Но я люблю тебя всё меньше и скоро совсем разлюблю. Ты тоже почти не любишь меня и, ускоряя развязку, издеваешься над нашей уходящей любовью. Но издеваться не надо, отложим иронию, и без того наша любовь скоро угаснет». «Соизмеримы» ли эти «пересказы» поэтическим текстам? В мандельштамовском смысле – безусловно, НЕТ. Но проблему ПОНИМАНИЯ они решают превосходно!