Читатель амфибрахия

О весне (попытка небанально). Написано, конечно, немало, многое – с детства – на слуху, но вот – А.Т.ТВАРДОВСКИЙ, великий мастер стихотворного ЭПОСА, в конце творческой жизни – проникновенный лирик:

Снега потемнеют синие / Вдоль загородных дорог,
И воды зайдут низинами / В прозрачный ещё лесок (…)
И с ветром нежно-зелёная / Ольховая пыльца,
Из детских лет донесённая, / Как тень, коснется лица.
И сердце почует заново, / Что свежесть поры любой
Не только была да канула, / А есть и будет с тобой.

В этой чудесном лирическом пейзаже – «предельная, естественная, как дыхание, простота», которую С.Я.МАРШАК считал основной чертой поэзии ТВАРДОВСКОГО. О том же – Ю.В.ТРИФОНОВ: «Твардовский поражал тем, что умел с какой-то удивительной простотой и силой говорить о самом сокровенном» (оба – и Маршак, и Трифонов – близко общались с Твардовским; у Трифонова – замечательно-интересные ЗАПИСКИ СОСЕДА, в Сети доступна ПОЛНАЯ версия).

Некрасовский генерал (в «ЖД»), позиционируя себя как просвещённого знатока и ценителя высокого искусства (и одновременно нечувствительно саморазоблачающийся как невежа – помните? – «термы И бани»?), в качестве доказательства заявляет, что он «по Колизею две ночи бродил». Это «две ночи» всегда воспринималось как поверхностно-туристическое восприятие искусства: главное – отметиться! А «две ночи» — пошло-глупый довесок чванливого барина. И вдруг… В позднем рассказе Ю.В.Трифонова «Вечные темы» (из цикла «Опрокинутый дом») герой, с трагической ясностью чувствующий близкий конец, обращается к собеседнику (действие происходит в Риме) с настоятельным, дважды повторяющимся, пожеланием: «Надо непременно пойти в Колизей ночью!» Это уже не издевательский некрасовский гротеск, это серьёзно и произносится как нечто судьбоносно важное для человеческого бытия. Вряд ли фанфаронящий генерал имел ввиду нечто подобное, но всё же… Значит, Колизей – непременно ночью?