
Заметки о литературе из Телеграмм-канала «Читатель Амфибрахия» моего папы Григория Александровича Маршалика.
📚 Уважаемые читатели амфибрахия! Амфибрахий вернулся — чтения возобновляются! Всех, кто у…
📚 Уважаемые читатели амфибрахия! Амфибрахий вернулся — чтения возобновляются! Всех, кто учил/учился/учит/учится/будет учить/будет учиться – с Праздником Знаний! 🎓📖
Для начала – амфибрахий А.С.Кушнера о прозе Л.Н.Толстого. Удивительные стихи! За что зацепиться для рефлексии? По-моему, за вопрос «Где мать?» Или за неясность (для меня) концовки: почему «боюсь (…) всех мертвых, всех милых»?
Приезд Николая Ростова домой.
На нем повисают Наташа и Петя.
Как близко к слезам это все, боже мой!
Где мать? И рыданья. И я не в ответе
За дрожь подбородка. И утро, и вновь
Восторг. «Это сабля твоя или ваша?»
Денисов. И преданность эта, любовь.
И Соня. И слезы. И снова Наташа.
И в английском клубе устроен обед
В честь Багратиона. И тосты. И слезы.
Кто Пьера несчастней? И клики – в ответ,
И тосты. Не выдержать мне этой прозы.
Пьют учредителя пиршества, он
Расплакался, вынув платок из кармана.
Дуэль. Почему-то похоже на сон.
«Закройтесь!» От дыма слезятся, тумана…
Сейчас я их вытру… Несчастная мать
Бретера!… И раненный плачет, пугая
Товарища… Что это? Дрожь не унять.
А в Лысых Горах пелена ледяная
И мартовский холод. Он умер, он жив.
Отец заказал ему памятник. Роды.
Я плачу. – Где дохтур? – Сестру подхватив,
Он замер. Он жив. Он не хочет свободы.
Как я это раньше читал? Старика
Рыданья и жесткие руки на шее
У сына… В гробу восковая рука,
Нет, сказано: ручка. Что сделали с нею?
Что делают с нами?.. Я сорок страниц
Прочел, я читать это дальше не в силах.
Нет, проза такой не должна быть! Ресниц
Боюсь своих мокрых, всех мертвых, всех милых…
Для начала – амфибрахий А.С.Кушнера о прозе Л.Н.Толстого. Удивительные стихи! За что зацепиться для рефлексии? По-моему, за вопрос «Где мать?» Или за неясность (для меня) концовки: почему «боюсь (…) всех мертвых, всех милых»?
Приезд Николая Ростова домой.
На нем повисают Наташа и Петя.
Как близко к слезам это все, боже мой!
Где мать? И рыданья. И я не в ответе
За дрожь подбородка. И утро, и вновь
Восторг. «Это сабля твоя или ваша?»
Денисов. И преданность эта, любовь.
И Соня. И слезы. И снова Наташа.
И в английском клубе устроен обед
В честь Багратиона. И тосты. И слезы.
Кто Пьера несчастней? И клики – в ответ,
И тосты. Не выдержать мне этой прозы.
Пьют учредителя пиршества, он
Расплакался, вынув платок из кармана.
Дуэль. Почему-то похоже на сон.
«Закройтесь!» От дыма слезятся, тумана…
Сейчас я их вытру… Несчастная мать
Бретера!… И раненный плачет, пугая
Товарища… Что это? Дрожь не унять.
А в Лысых Горах пелена ледяная
И мартовский холод. Он умер, он жив.
Отец заказал ему памятник. Роды.
Я плачу. – Где дохтур? – Сестру подхватив,
Он замер. Он жив. Он не хочет свободы.
Как я это раньше читал? Старика
Рыданья и жесткие руки на шее
У сына… В гробу восковая рука,
Нет, сказано: ручка. Что сделали с нею?
Что делают с нами?.. Я сорок страниц
Прочел, я читать это дальше не в силах.
Нет, проза такой не должна быть! Ресниц
Боюсь своих мокрых, всех мертвых, всех милых…