Читатель амфибрахия

Какой-такой «мужик»?

Движение по «ЖД» продолжается, на этот раз – по боковой ветке. В написанных ранее (1858) «Размышлениях у парадного подъезда» — та же двуаспектная структура народного образа, но БЕЗ обращения к фантастической условности, как в «ЖД», и с другими подробностями (дальнейшее – на основе ещё одного разбора Н.Н.СКАТОВА). Ходоки, пришедшие к парадному подъезду – некрасивы на взгляд, оборванная чернь, всё пропивающие бедняки, совершенно безвольные и всему покорные (цитирование опускаю). Но они же – сеятели и хранители родной земли, пилигримы (=ходоки?) и – самое выразительное! – ДЕРЕВЕНСКИЕ РУССКИЕ ЛЮДИ! Что это значит? Для оживления анализа – (невинная) провокация: неужели Некрасов пишет для тех, кто не знает значения слова МУЖИК? Для иностранцев, что ли? Конечно, нет! «ДРЛ» – не для толкования слова МУЖИКИ, а для внесения важнейшего для автора смыслового оттенка: они не оборванная чернь, достойная только высокомерного презрения, но такие же русские люди, как и все, только из деревни. Явно звучит интонация уважения – то, что в «ЖД» будет выражено ПРЯМО: «Научись мужика уважать!* И опять тот же вопрос – уважать ЗА ЧТО? Здесь – за безмерное страдание (всероссийский стон) и высокое предназначение (сеятель и хранитель). В «Размышлениях…» это авторские оценки, в «ЖД» – самохарактеристики (в условно-фантастической форме).
——————
*позднее В.М.Шукшин назовёт свой первый сборник – СЕЛЬСКИЕ ЖИТЕЛИ (1963), с той же, на мой взгляд, интонацией уважения (не ДЕРЕВНСКИЕ – возможно, чтобы избежать ассоциаций с «деревенщина», и для эвфонии: сЕЛьские житЕЛи).
пилигрим — человек, отправляющийся в путь с духовной или религиозной целью, за новым смыслом жизни, самопознанием или в поисках ответов на важные вопросы. Цель некрасовских ходоков — иная, они пришли, конечно, с просьбой о помощи (неурожай, пожар, наводнение, падёж скота либо – притеснения власть имущих). Почему же они – пилигримы? Косвенная подсказка — в истории создания «Размышлений…»: по воспоминаниям А.Панаевой, случай, давший толчок творческой фантазии поэта, произошёл в дождливый день, между тем в тексте – палящее солнце. Чем же вызвана замена? Вероятно, слово ПИЛИРИМЫ ассоциативно связано с странствием в Святую Землю, к Гробу Господню, а это в свою очередь, вызывает образы летней жары. Всё это делает слово «пилигримы» ВЫСОКИМ и соотносит с «деревенскими русскими людьми».

В.Тендряков «Пара гнедых»

Действие рассказа происходит в деревне летом 1929 года – в канун сплошной коллективизации. Ваня Акуля – представить сельской бедноты, яркий образ человеческого отребья, близкая родня Шарикову (в особенности – в интерпретации В.Бортко / В.Толоконникова); он мог бы быть героем чеховских «Мужиков» или сожителем чудовищной героини горьковского рассказа «Страсти-мордасти»; рядом с ним даже горьковские босяки/ночлежники более люди. Вознесённый революционным экспериментом местной коммунистической власти на самый верх социальной лестницы, он, торжествуя, в восторге кричит: «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем!» Но ведь это – точная цитата из третьей главы поэмы А.Блока «Двенадцать»! Неужели это чучело знает Блока? – совершенно исключено! (Хотя, с другой стороны, читал же Шариков «переписку Энгельса с Каутским»; но, с третьей стороны, Шариков всё ж таки в городской среде…). Идеологическое содержание этих строк было ему (Акуле), конечно, вполне понятно и мгновенно усвоено (так и Шариков легко и быстро усвоил уроки Швондера о своих правах и о себе как трудовом элементе), но как объяснить буквальное повторение блоковских строк в речи ТАКОГО типа? Это либо авторская неточность, своеобразный анахронизм, либо Блок в ДВЕНАДЦАТИ использовал текст общеизвестной частушки/песни, широко бытовавшей в среде социальных низов – и в столице, и в провинции, и в 1918 году, и 10-летие спустя (подтверждение этого предположения – увы! — не найдено).

Сходное «цитирование». Один из чудовищно — бесчеловечных (анти) «жизненных» принципов ГУЛАГа, «мрачная лагерная поговорка» «Умри ты сегодня, а я завтра» (В.Шаламов «Артист лопаты», 1964) неожиданно встретилась ….  у Бунина (!!!) в рассказе 1912 года «Ермил» — «Помри ты нынче, а я завтра», в речи заглавного героя, нелюдимого мужичишки, мечтавшего быть от народа подальше. Почти буквальное совпадение (кроме УМРИ/ПОМРИ и СЕГОДНЯ/НЫНЧЕ) поражает: философия ГУЛАГа – в русской деревне кануна социальных потрясений?  Ещё одно СТРАННОЕ СБЛИЖЕНЬЕ?

Кстати, сам В.Шаламов считал, что одним из пунктов обвинения было его высказывание о том, что Иван Бунин (эмигрант и критик советской власти) — великий русский писатель, но в материалах следственного дела этой детали нет.