Кушнер — Читатель амфибрахия- Маршалик: тексты, музыка, заметки о литературе и не только

Сегодня Александру Семёновичу КУШНЕРУ – 90 лет! Жизнь в стихах и стихами – но не только!…

Сегодня Александру Семёновичу КУШНЕРУ – 90 лет! Жизнь в стихах и стихами – но не только! Было ещё десятилетие работы в школе, об этом – стихотворение 1965 года, впервые опубликованное в журнале ЛИТЕРАТУРА – ПЕРВОЕ СЕНТЯБРЯ (№ 12- 2008), несмотря на некоторые «непедагогические» строки, которые, полагаю, не стоит принимать всерьёз, не так ли?
Прощание со школой
Я не даю топтать полы/И скатываться с горки.
Я ставлю мальчикам колы,/А девочкам – пятёрки.
Мальчишки – правильный народ,/Грамматики не учат.
А девочки – наоборот,/И скоро вам наскучат.
О, как беспечен и соплив/Мой второгодник Колька!
О, мальчик мой, я сам ленив/И притворяюсь только.
Зачем я в школу прихожу,/Зачем я строгим выгляжу
И так сижу, и так гляжу,/Я долго так не выдержу!
И проверяю дневники,/И огибаю лужи…
Учитесь сами, дураки!/Я больше вам не нужен.

14 сентября 2026

А.Кушнер улыбается:

Воспитание по Жан-Жаку

Когда, смахнув с плеча пиджак,
Ложишься навзничь на лужок,
Ты поступаешь, как Жан-Жак,
Философ, дующий в рожок.
На протяженьи двух веков
Он проповедует в тиши
Сверканье сельских родников,
Спасенье сердца и души!
Но стрекоза и светлячок
И бык, что в сторону глядит,
И твой помятый пиджачок
Меня ни в чём не убедит.
На протяженьи двух веков
Сопротивляюсь и шучу,
Бежать из пыльных городов
Всё не хочу, всё не хочу!
1982

Аллюзия, конечно, к бегству пушкинского Алеко от «неволи душных городов» (над чем иронизировал ещё Гоголь в «Мёртвых душах»). Как легка ирония современного человека: да, конечно, чудесная природа среди пыльных городов спасает сердце и душу… Но воспитываться по Жан-Жаку всё равно НЕ ХОЧУ!

8 августа 2026

А.Кушнер удивляет. Вот стихотворение 1965 года:

«Он встал в ленинградской квартире, / Расправив среди тишины
Шесть крыл, из которых четыре, / Я знаю, ему не нужны.
Вдруг сделалось пусто и звонко, / Как будто нам отперли зал.
— Смотри, ты разбудишь ребёнка! — / Я чудному гостю сказал.
Вот если бы лёгкие ночи, / Весёлость, здоровье детей…
Но кажется, нет средь пророчеств /Таких несерьёзных статей».
Ошеломляюще-неожиданный парафраз пушкинского «Пророка». Возвышенный искатель истины, мучимый духовной жаждой, становится – в современном мире – просто бытовым человеком, которому не до высоких смыслов, а всего лишь несерьёзность повседневного, но такого необходимого… Но увы, среди пророчеств чудного гостя такого нет. У кого же просить? На кого уповать? Мельчает современный человек? Или обретает наконец истину – но не в постижении мирового пространства, не в гласе Б-га, а в том, что Пушкин назвал «жизни мышья беготня»? Кстати сказать, Кушнеру в 1965 году 29 лет – столько же, сколько Пушкину в год публикации «Пророка» (1828, написан же «Пророк» в 1826).

6 августа 2026

Перекличка

Вот горькая ирония лермонтовской «Благодарности» (1840)
За всё, за всё тебя благодарю я:/ За тайные мучения страстей,
За горечь слёз, отраву поцелуя, / За месть врагов и клевету друзей;
За жар души, растраченный в пустыне, /За всё, чем я обманут в жизни был…
Устрой лишь так, чтобы тебя отныне / Недолго я ещё благодарил.
А это лермонтовское стихотворение А.А.Ахматовой
Последний тост (1934)
Я пью за разорённый дом,/ За злую жизнь мою,
За одиночество вдвоём,/ И за тебя я пью, –
За ложь меня предавших губ,/ За мёртвый холод глаз,
За то, что мир жесток и груб,/ За то, что Бог не спас.
Иронии уже нет, есть бесслёзная «неотклонимость» жизненных ударов.
В 1981 году к перекличке подключается А.С.Кушнер
За всё, за всё…
Лермонтов
За что? За ночь. За яркий по контрасту/ С ней белый день и тополь за углом,
За холода, как помните, за астму / Военных астр, за разоренный дом.
Какой предлог! За мглу сырых лужаек, / За отучивший жаловаться нас
Свинцовый век, за четырёх хозяек, / За их глаза, за то, что бог не спас.
За всё, за всё… друзья не виноваты, / Что выбираем их мы второпях,
За тяжких бед громовые раскаты, / За шкафчик твой, что глаженьем пропах,
За тот смешок в минуту жизни злую,/ За всё, чем я обманут в жизни был:
За медь дубов древесную сырую / И за листву чугунную перил.
Поначалу кушнеровская рефлексия – на фоне монументальной сдержанности его великих предшественников – кажется несколько многословной, размытой, но после перечитывания понимаешь: его «ВСЁ» распахнуто в большой мир, где громовые раскаты свинцового века удивительным образом соседствуют со шкафчиком, пропахшем глаженьем, и мглой сырых лужаек. И конечно, нередкие у Кушнера необъяснимые метафоры концовки: медь дубов и чугун листвы, обманувшие лирического героя, это, вероятно, аллюзии к чему-то лично пережитому?

27 июня 2026

..а как хорошо у Кушнера — «СЧАСТЬЯ НЕПРИБРАННЫЙ ВИД»! Ведь это парафраз некрасовского…

..а как хорошо у Кушнера — «СЧАСТЬЯ НЕПРИБРАННЫЙ ВИД»! Ведь это парафраз некрасовского «если ПРОЗА В ЛЮБВИ неизбежна» — и мучает и роднит, как и бледно-пылкая нервность ценимых АПЧ женщин («когда они есть»). Но как лёгок оказался переход к жизни! не вернуться ли к «чтению амфибрахиев»? Например, почему Кушнер некрасовский трёхсложник об избиваемой лошади называет «ЖЕЛЧНЫМ»?

9 сентября 2025

А теперь – металитературный анапест А.С.Кушнера:

«Слово «нервный» сравнительно поздно / Появилось у нас в словаре
У некрасовской музы нервозной / В петербургском промозглом дворе.
Даже лошадь нервически скоро / В его желчном трехсложнике шла,
Разночинная пылкая ссора / И в любви его темой была.
Крупный счет от модистки, и слезы, / И больной, истерический смех,
Исторически эти неврозы / Объясняются болью за всех,
Переломным сознаньем и бытом.
Эту нервность, и бледность, и пыл, / Что неведомы сильным и сытым,
Позже в женщинах Чехов ценил,/ Меж двух зол это зло выбирая,
Если помните… ветер в полях, / Коврин, Таня, в саду дымовая
Горечь, слезы и черный монах.
А теперь и представить не в силах / Ровной жизни и мирной любви.
Что однажды блеснуло в чернилах, / То навеки осталось в крови.
Всех еще мы не знаем резервов, / Что еще обнаружат, бог весть,
Но спроси нас: Нельзя ли без нервов? / – Как без нервов, когда они есть! –
Наши ссоры. Проклятые тряпки. / Сколько денег в июне ушло!
– Ты припомнил бы мне еще тапки. / – Ведь девятое только число,–
Это жизнь? Между прочим, и это, / И не самое худшее в ней.
Это жизнь, это душное лето, / Это шорох густых тополей,
Это гулкое хлопанье двери, / Это счастья неприбранный вид,
Это, кроме высоких материй, / То, что мучает всех и роднит».
Здесь и Некрасов, и Чехов, и лошадь, и любовь, и разночинцы, и мы, сегодняшние…
За что «зацепиться»?

8 сентября 2025

Стихи А.С.Кушнера замечательны, конечно, необычностью темы: объектом лирического пережива…

Стихи А.С.Кушнера замечательны, конечно, необычностью темы: объектом лирического переживания становятся образы художественного текста, т.е образное воссоздание образов же. Подобное очень личное, интимное восприятие толстовской прозы – результат благодарного внимательного «медленного» чтения. Вопрос «Где мать?» — невысказанный вопрос самого героя. Старая графиня действительно появляется не сразу. Вероятно, это замысел автора — для выделения, «подчёркивания» значимости сцены: «Все оставили его, и он побежал к ней. Когда они сошлись, она упала на его грудь, рыдая» (почему-то на ум пришли строки ААА «А туда, где молча Мать стояла, так никто взглянуть и не посмел»…) Но, признаюсь, меня этот вопрос зацепил напоминанием о других страницах ВиМ: Болконские в Лысых Горах, прощание кн.Андрея с близкими перед уходом на войну. Не сразу замечаешь, что в этих сценах (как и во всей сюжетной линии кн.Андрея и кн.Марьи) НИ РАЗУ не упоминается их мать, даже в сентиментально — чувствительном письме кн.Марьи к Жюли Карагиной. На мой взгляд, это странно и удивительно, не так ли? Возможные предположительные решения последуют.

4 сентября 2025

📚 Уважаемые читатели амфибрахия! Амфибрахий вернулся — чтения возобновляются! Всех, кто у…

📚 Уважаемые читатели амфибрахия! Амфибрахий вернулся — чтения возобновляются! Всех, кто учил/учился/учит/учится/будет учить/будет учиться – с Праздником Знаний! 🎓📖

Для начала – амфибрахий А.С.Кушнера о прозе Л.Н.Толстого. Удивительные стихи! За что зацепиться для рефлексии? По-моему, за вопрос «Где мать?» Или за неясность (для меня) концовки: почему «боюсь (…) всех мертвых, всех милых»?

Приезд Николая Ростова домой.
На нем повисают Наташа и Петя.
Как близко к слезам это все, боже мой!
Где мать? И рыданья. И я не в ответе
За дрожь подбородка. И утро, и вновь
Восторг. «Это сабля твоя или ваша?»
Денисов. И преданность эта, любовь.
И Соня. И слезы. И снова Наташа.

И в английском клубе устроен обед
В честь Багратиона. И тосты. И слезы.
Кто Пьера несчастней? И клики – в ответ,
И тосты. Не выдержать мне этой прозы.

Пьют учредителя пиршества, он
Расплакался, вынув платок из кармана.
Дуэль. Почему-то похоже на сон.
«Закройтесь!» От дыма слезятся, тумана…

Сейчас я их вытру… Несчастная мать
Бретера!… И раненный плачет, пугая
Товарища… Что это? Дрожь не унять.
А в Лысых Горах пелена ледяная
И мартовский холод. Он умер, он жив.
Отец заказал ему памятник. Роды.
Я плачу. – Где дохтур? – Сестру подхватив,
Он замер. Он жив. Он не хочет свободы.

Как я это раньше читал? Старика
Рыданья и жесткие руки на шее
У сына… В гробу восковая рука,
Нет, сказано: ручка. Что сделали с нею?
Что делают с нами?.. Я сорок страниц
Прочел, я читать это дальше не в силах.
Нет, проза такой не должна быть! Ресниц
Боюсь своих мокрых, всех мертвых, всех милых…

2 сентября 2025