Читатель амфибрахия

В апреле 1719 года, 307 лет назад, в Лондоне появилось первое издание романа Д.Дефо о Робинзоне Крузо. Общеизвестная мировая («программная») классика… Что сказать? Прежде всего, о продолжениях. Во второй части «Дальнейшие приключения Робинзона Крузо, составляющие вторую и последнюю часть его жизни, и захватывающее изложение его путешествий по трём частям света, написанные им самим» герой попадает в … Россию и путешествует через … СИБИРЬ! Это – первое упоминание и описание Сибири в мировой литературе (Робинзон проводит зиму в Тобольске)! Третья часть «РК»- «Серьёзные размышления о жизни и удивительных приключениях Робинзона Крузо» — уже не роман, а цикл нравственных эссе, имя Робинзона – только на обложке, вероятно, маркетинговый ход, что очень характерно для личности Дефо, судя по его биографии (есть современные русские издания второй и третьей части «Робинзона»). В 1972 году на экраны вышла советская экранизация «Робинзона» режиссёра С.Говорухина, в главной роли – ЛЕОНИД КУРАВЛЁВ! Вот это роль! Пашка Колокольников- Лёня Шиндин- Афоня – одноглазый Айсман – Шура Балаганов – и Робинзон! Триумф актёрского перевоплощения! СМОТРИМ!

Сегодня – день рождения пушкинской Арины Родионовны (1758-1828). В Википедии – на удивление обстоятельная статья с убедительным опровержением распространённого (даже среди профессиональных пушкинистов) заблуждения о её фамилии (которую она не могла иметь как крепостная крестьянка) и с фотографиями двух (очень разных и одинаково замечательных) памятников ей (на родине, в селе Воскресенском, и в Болдине), на обоих она с юным Пушкиным. В.Ф.Ходасевич эссе (1929 года) о ней завершает таким неожиданным (для меня, по крайней мере; полагаю, что и для многих) утверждением: «Арина Родионовна была воплощением Русской Музы». Почему неожиданность? В образах пушкинской Музы (в 8 главе ОНЕГИНА) нет образа, соотносимого с крестьянской женщиной… Но мнение Ходасевича по определению заслуживает внимания, как и его аргументация (упомянутое эссе доступно в Сети). Роль и значение Арины Родионовны в творческой жизни АСП общеизвестны, мы же позволим себе сказать о другом. Одна из пушкинских жизненных максим (конечно, после «поэзии, спасающей и воскрешающей как ангел-утешитель»)– «Как мысли черные к тебе придут, откупори шампанского бутылку» (продолжение опускаю) – была, как известно, реализована в житейском быту поэта: «Выпьем, добрая подружка / Бедной юности моей, / Выпьем с горя; где же кружка? / Сердцу будет веселей». О том же – Н.Языков (очевидец–участник): «Шумит удалая пирушка. / Садись-ка, добрая старушка, / И с нами бражничать давай!» Что ж – будем? БУДЕМ!

Сегодня – только цитаты (вдруг «выстроилось» в голове; конечно, возможны дополнения).
1. (1822-1824) «Где? укажите нам, отечества отцы, которых мы должны принять за образцы? — У нас уж исстари ведётся, что по отцу и сыну честь».

2. (1838) «Богаты мы, едва из колыбели, Ошибками отцов и поздним их умом – Насмешк(а) горьк(ая) обманутого сына над промотавшимся отцом».
3. (1860-1861) «Однажды я с покойницей матушкой поссорился. Я сказал ей, что вы, мол, меня понять не можете; мы, мол, принадлежим к двум различным поколениям. Вот теперь настала наша очередь, и наши наследники могут сказать нам: вы, мол, не нашего поколения».
4. (1935) «Сын за отца не отвечает»

5. (1967-1969) «Давно отцами стали дети, но за всеобщего отца мы оказались все в ответе». Источники: Грибоедов/Лермонтов/Тургенев/Сталин/Твардовский

Ещё одно случайно выхваченное из периодики стихотворение (2006 года). Автор – Ирина Евса.
Ночь стёрла бальзамин и виноград,
как будто их и не было в природе.
И чёрный двор – почти уже квадрат
Малевича иль что-то в этом роде.

А в нем завис, пуская пузыри
во глубине волнисто-потаенной,
дом, словно рыба с кем-нибудь внутри:
С живым Ионой и женой «евонной».

…Открыв окно, он курит, едкий дым
в целебный воздух юга выпуская.
И красный Марс колеблется над ним,
поеживаясь, как звезда морская.

Иониху знобит. Но вместе с тем,
от жарких дум влажна её подушка,
поскольку в нём, как фосфор в темноте,
просвечивает тайная подружка.

И хочется сказать ему: “Насквозь
я вижу вас!” Но смахивая что-то,
она бурчит привычное: “Набрось
на плечи куртку и запри ворота”.

И это бормотание, как чек,
что выписан пожизненно обоим.
Уже непотопляем их ковчег
с бесчисленным количеством пробоин,

с жуком, бесцельно бьющимся в стекло,
с наплывами из Ветхого Завета…
Он не уйдёт, поскольку с ней тепло
и, как сказал поэт, не надо света.
Мгновенное сильнейшее впечатление – ШЕДЕВР! Почему? Как объяснить? Может быть, насыщенностью культурных ассоциаций (Малевич, Библия, Анненский)? Или распахнутостью в пространство (Марс – звезда морская, как бы и «неба содроганье», и «гад морских подводный ход») банального семейного быта? Или простейшим моральным итогом, который и есть высшая мудрость?

Русская поэзия – как и поэзия вообще – неисчерпаема. Вот стихотворение (малоизвестного) Николая Стефановича (1912-1979), случайно прочитанное и мгновенно поразившее сильнейшим трагическим посылом. Писать ТАК и о ТАКОМ, вероятно, можно только как о лично пережитом…

Я любить не умел, и спокойно, без всяких трагедий
Умирая, решил, что я Богу себя предаю,
Но вселилась душа в волосатое тело медведя,
Потому что о ней не хотели и слышать в раю.

И в зверинце теперь я ловлю на себе насекомых,
Поедаю еду, от которой гудит в животе…
Для чего ж на меня смотрят тысячи глаз незнакомых,
Если сам я боюсь своего отраженья в воде?

Но сверкнет иногда, сквозь фуражки, носы, подбородки
Чей-то сказочный взгляд и ресниц черноокий уют,
И тогда я|, рыча, сотрясаю стальные решетки
И по морде моей человечии слезы текут.
Теперь к этой человеческой драме приобщены и мы: «Всё, что было его — нынче ваше.
Всё для вас. Посвящается вам», по словам Окуджавы. А для филолога? Прекрасный пример для аналитики: что такое лирический сюжет? А для методики? Прекрасный материал для развития речи: воссоздать («своими словами») эту самую сюжетную подоплёку. Одним словом, ШЕДЕВР!

Очень странное сближение! В трагической комедии Фр.Дюрренматта «Визит старой дамы» (1955) заглавная героиня – богатейшая женщина в мире, самовластно и жестоко осуществляющая справедливое правосудие (стоимостью в миллиард долларов). Её травмирующе-циничный эксперимент над, казалось бы, благопристойными обывателями захолустного Гюллена выявляет их лицемерие и слабодушие: благородная принципиальность легко меняется на очевидные прельстительные материальные блага. И всё это проделывает зловещая 62-летняя старуха, наполовину составленная из инновационных протезов – вместо утраченных ею в многочисленных катастрофах рук, ног, глаз (в замечательной киноверсии М.Козакова «Визит дамы» (1989) эти гротескные детали напрочь отсутствуют). Примерно за сто лет до Дюрренматта во многом подобный визит состоялся в захолустном российском Мордасове – в сатирической повести Ф.М.Достоевского «Дядюшкин сон» (1859). Неожиданное появление князя К., «частично рассыпавшегося и составленного из каких-то кусочков» («он носил накладные парик, усы, бакенбарды и даже эспаньолку; белился и румянился ежедневно; расправлял пружинками, скрытыми в волосах, морщины на своем лице; носил корсет; левая нога была поддельная, какая-то особенная, пробочная, правый глаз был стеклянный, зубы тоже из композиции») производит фурор и становится причиной взлётов, падений и катастроф – в том числе и для самого героя. Но если у Дюрренматта старая дама (чуть не Яга) активно движет действие и удаляется в финале, добившись своего, то у ФМД князем-«обломком» крутит и вертит провинциальная львица, но, не добившись своего, унижает и оскорбляет беспомощного и безответного слабоумного старика (этот мотив особенно усилен в киноверсии К.Воинова (1967) – за счёт существенной переделки финала). Итак, сходство мотива + сходство мотивирующего образа – «больше ничего не выжать из «сближенья» моего»? «Дядюшкин сон» был издан в Германии в 1889 году.

«Слово скорби и утешения». Под таким заглавием в 1963 году в Москве вышла книга переводов Льва Гинзбурга немецкой поэзии времен Тридцатилетней войны 1618-1648 годов. Кроме П.Флеминга, впервые нашедшего достойные слова для великой Москвы, Гинзбург перевёл стихи ещё нескольких поэтов: Андреаса Грифиуса, автора сонета «СЛЁЗЫ ОТЕЧЕСТВА» (в своём автобиографическом романе-эссе «Разбилось лишь сердце моё» Гинзбург увлекательно рассказал о создании двух вариантов перевода этого замечательного текста), и Христиана Гофмансвальдау, автора сонета «На крушение храма Святой Елизаветы» (переводы Гинзбурга доступны в Сети). А ещё Гинзбург перевёл поэзию ВАГАНТОВ (средневековых школяров). Благодаря музыке Д.Тухманова (диск 1976 года «По волне моей памяти») один из этих текстов («Во французской стороне, на чужой планете») был очень популярен в своё время в студенческой среде. Кто помнит?

Сегодня – день памяти Пауля Флеминга (умер 2 апреля 1640 года, 30-ти лет от роду), автора ПЕРВЫХ в мировой литературе стихов о … МОСКВЕ!

Великому городу Москве, в день расставания
Краса своей земли, Германии родня,
Ты дружбой истинной, в порыве богоравном,
Заказанный иным властителям державным,
Нам открываешь путь в страну истоков дня.
Свою любовь к тебе, что пламенней огня,
Мы на восток несем, горды согласьем славным,
А воротясь домой, поведаем о главном:
Союз наш заключен! Он прочен, как броня!
Так пусть во все века сияет над тобою
Войной не тронутое небо голубое,
Пусть никогда твой край не ведает невзгод!
Прими пока сонет в залог того, что снова,
На родину придя, найду достойней слово,
Чтоб услыхал мой Рейн напевы волжских вод.
Стихи написаны во время дипломатической миссии в «Московию» (1634), участником которой Флеминг был. Какие строки в этом сонете, замечательно переведённом Львом Гинзбургом, выделить, полагаю, читатель легко решит сам (не сомневаюсь в правильности его выбора). Флеминг-поэт – представитель поэзии немецкого барокко эпохи Тридцатилетней войны (1618-1648), переводы Л.В.Гинзбурга сделали эти старые немецкие стихи частью русской поэзии ХХ века. Продолжение будет.

Сегодня – день рождения Антуана-Франсуа ПРЕВО (аббата Прево), автора знаменитой ИСТОРИИ КАВАЛЕРА ДЕ ГРИЕ И МАНОН ЛЕСКО (1731)
Вместо историко-литературных характеристик (известных) и читательских оценок (конечно, восторженных) – стихотворение Я.В.СМЕЛЯКОВА (замечательное!)

Много лет и много дней назад
жил в зелёной Франции аббат.
Он великим сердцеведом был./ Слушая, как пели соловьи,
он, смеясь и плача, сочинил/ золотую книгу о любви.
Если вьюга заметает путь,/ хорошо у печки погрустить.
Ты меня просила где–нибудь/ эту книжку старую купить.
Но тогда была наводнена/ не такими книгами страна.
Издавались книги про литьё,/ книги об уральском чугуне,
а любовь и вестники её/ оставались как–то в стороне.
В лавке букиниста–москвича/ всё–таки попался мне аббат,
между штабелями кирпича,/ рельсами и трубами зажат.
С той поры, куда мы ни пойдём,/ оглянуться стоило назад —
в одеянье стареньком своём/ всюду нам сопутствовал аббат (…)
Десять раз по десять лет пройдет./ Снова вьюга заметет страну.
Звездной ночью юноша придет/к твоему замерзшему окну (…)
Зазвенит, заплещет телефон,/ в утреннем купаясь серебре,
и услышит новая Манон/ голос кавалера де Грие.
Женская смеётся голова,/ принимая счастие и пыл…
Эти сумасшедшие слова/ я тебе когда–то говорил.
И опять сквозь русский снегопад
Грустно улыбается аббат.
Интересно, что В.П.АСТАФЬЕВ называл чтение МАНОН ЛЕСКО в качестве одного из творческих стимулов создания ПАСТУХА и ПАСТУШКИ – о войне и о любви (и о многом другом), а эпиграфом к второй части своей повести взял строки СМЕЛЯКОВА (из стихотворения «Давным-давно»).

Сопоставим? 1. М.Ю.Лермонтов в 1840 году, концовка стихотворения «Как часто, пёстрою толпою окружён»: «О, как мне хочется смутить весёлость их и дерзко бросить им в глаза железный стих, облитый горечью и злостью».
2. В.В.Маяковский в 1913 году, концовка стихотворения «Нате!»: «…захохочу и радостно плюну, плюну в лицо вам».
Сходство конфликтных ситуаций налицо: «Я – Вы», противостояние героя и толпы приводит к резкому вызывающему жесту. Но каково кричащее различие в средствах выражения! БРОШУ/ПЛЮНУ — В ГЛАЗА/В ЛИЦО — ГОРЕЧЬ И ЗЛОСТЬ/РАДОСТНЫЙ ХОХОТ – НАМЕРЕНИЕ («хочется»)/РЕАЛИЗАЦИЯ БЕЗ РАЗДУМИЙ («плюну»). Что же в итоге? Благородное негодование на балу-маскараде, среди приличьем стянутых масок – грубое хулиганство в пошлом кабаке, среди обрюзгшего жира, капустных щей и устриц. Два мира – одна мораль? а выхода как не было, так и нет?