Читатель амфибрахия

Последовательность составных частей «ГНВ» – не меньшая проблема, чем последовательность помещичьих глав «МД». Обычно констатируется нарушения естественной хронологии (например, события в «Кн.Мери» предшествуют событиям в «Бэле», а «Фаталист» и «Бэла» явно одновременны, хотя и разнесены на границы композиции, что объясняют заявленной автором темой – ИСТОРИЯ ДУШИ (в отличие от истории судьбы Онегина, о событиях жизни которого рассказывается в их естественной последовательности). Между тем в основе композиции «ГНВ» – ДВЕ хронологии: непоследовательная – это события из жизни Печорина в Крыму и на Кавказе, назовём её внутренней. Вторая, внешняя – это последовательность представления Печорина читателю, и здесь никаких отступлений от естественной хронологии нет! Сначала автор СЛЫШИТ рассказ о Печорине («Бэла»), затем ВИДИТ его («ММ»), затем читает его «журнал». Другими словами, сначала о Печорине говорят окружающие, т.е. видят его со стороны, ИЗВНЕ, затем он САМ говорит о себе, т.е. читатель «видит» его ИЗНУТРИ. От внешнего – к внутреннему, это, конечно, стремление «дойти до самой сути». Какова же эта печоринская суть?

Сквозной сюжетообразующий мотив романа и основа его метафизики – ПЕЧОРИН НЕСЁТ ОКРУЖАЮЩИМ ЗЛО (многочисленные уточняющие и осложняющие моменты пока не учитываем): погибает Бэла; обречены на нищету и гибель старуха и слепой; страдают кн.Мери и Вера; убит Грушницкий; печалится напрасно ждавшая Настя. Вина Печорина (в той или иной степени) во всех этих случаях несомненна. Какое место в этом ряду занимает случайная встреча с ММ («Максим Максимыч»). Общепринятое/традиционное мнение – Печорин глубоко обидел старого друга. Чем же? Равнодушно — холодной встречей с ним, высокомерно — отстранённым отношением аристократа к простому человеку. Другими словами, нравственная оценка поведения Печорина определяется исключительно мнением ММ! Но должно выслушать и другую сторону. Печорин встречает человека, с которым действительно связано очень много, но всё же во многом личностно ему чуждого. ММ стоит на существенно более низкой ступени духовного и культурного развития, это подлинно ПРОСТОЙ человек, и его ожидания от встречи совершенно расходятся с тем, что мог «дать» Печорин. Вероятно, ММ был бы удовлетворён встречей в стиле Ноздрёва с Чичиковым (но, конечно, без оскорбительного амикошонства). Печорин же («по определению») поступает в соответствие со своими, иными, представлениями о бытовом поведении. К тому же ММ проявляет непреднамеренную бестактность, напоминая о Бэле… Таким образом, по нашему мнению, обида ММ простительна/понятна, но надуманна: никакого оскорбительного высокомерия Печорин не проявил.

Вне идеи фатализма, без «метафизических прений», заряженный пистолет не стреляет случайно (осечка!) либо из-за технической неисправности («дурно смазан»), либо из-за действий стреляющего («не довольно крепко прижат пальцем»); последнее, возможно, сделано намеренно, для того, чтобы выиграть пари. Но Вулич предлагает «испробовать НА СЕБЕ» справедливость фаталистической идеи: может ли человек СВОЕВОЛЬНО располагать своею жизнью или каждому из нас ЗАРАНЕЕ назначена роковая минута. Именно для этого пистолет приставлен ко лбу (а не к другой части тела). Отсутствие выстрела в этом случае подтверждает уверенность в том, что своевольно располагать своей жизнью человек не может, что Вулич и доказал. Но что же даёт Вуличу его вера? Его трагическая гибель через короткое время после триумфа позволяет утверждать – НИЧЕГО! Герой НЕ ЗНАЛ, чем закончится его случайная встреча с пьяным казаком – так же, как он не знал, заряжен ли приставленный ко лбу пистолет. Но во втором случае вера в фатализм питала надежду на благополучный исход эксперимента, а в первом случайное столкновение, случайный диалог привели к гибели именно из-за незнания, что это и есть роковая минута. Таким образом, идея фатализма оказывается чистой метафизикой, поэтому её и не поддерживает ММ – простой человек, относящийся к жизни практически. Так же ведёт себя и Печорин — несмотря на всю его склонность к «метафизике».

Вера в судьбу. Что значит «верить в судьбу»? — Верить, что всё в жизни не случайно, а заранее предопределено. В этих расхожих формулировках — одна существенная неточность. Идея ФАТАЛИЗМА относится вовсе не ко всему в человеческой жизни, а только к ОДНОМУ (но существенному) моменту — к СМЕРТИ! И ещё одно уточнение: ВЕРА в судьбу исключает ЗНАНИЕ судьбы (верю, что предопределение есть, но ЧТО ИМЕННО случится — узнаю только ПОСТФАКТУМ). Эти соображения необходимо учитывать для понимания смысла смертельно опасного эксперимента, проведённого Вуличем над собой. Ключевой вопрос: почему заряженный пистолет, направленный в голову героя, не выстрелил?

Так в чём же дело? Ответ, на первый взгляд, достаточно прост: изменились обстоятельства. Экстремальная ситуация, в которой оказался Печорин, направила его жизненные принципы, НЕ ИЗМЕНЯЯ их, совсем в другую сторону. Смертельно опасная попытка обезвредить пьяного убийцу для Печорина – возможность ПОДОБНО ВУЛИЧУ (?) испытать судьбу. Но отметим принципиальную разницу в поведении героев. Вулич, играя с судьбой, полагается только и исключительно на счастливый случай: берёт НАУДАЧУ (т.е. первый попавшийся) НЕЗНАКОМЫЙ ему пистолет; НЕ ЗНАЯ, заряжен ли он, приставляет к виску (НЕ к плечу, ноге и т.п.!) и нажимает на курок в совершенно случайный момент времени (когда подброшенная карта ложится на стол): ничего не подстроено, всё непреднамеренно, случайно, а там – повезёт/не повезёт!.. Заряженный (как оказалось) пистолет не стреляет, направленный в голову, но мгновение спустя стреляет в стену. Почему? Об этом позже, а пока посмотрим, как испытывает судьбу Печорин. Он ГОТОВИТ решительное столкновение, «закрывая» все потенциально опасные места: приказывает отвлечь противника разговорами, проникает к нему через заднее окно, решительно бросившись головой вниз и правильно предвидя, что дым от выстрела помешает убийце, не ожидавшему нападения с этой стороны, найти шашку. Печорин всё ПРОДУМАЛ («прокачал», по выражению современного героя), полагаясь не на судьбу/случай, а на собственный РАССУДОК. Но ведь точно так же (за исключением двух неудачных попыток догнать женщину) он ведёт себя ВСЕГДА: всё продумывает, рассчитывает («включает голову») – и ПОБЕЖДАЕТ!

«Фаталист» долгое время рассматривался в свете мнения В.Г.Белинского, который не находил «в нём ни одной новой черты, которая дополнила бы портрет «героя нашего времени»». Революционный значение в этом смысле имела замечательная статья И.И.ВИНОГРАДОВА «Философский роман Лермонтова» (1964; в расширенном виде вошла в его книгу ПО ЖИВОМУ СЛЕДУ. ДУХОВНЫЕ ИСКАНИЯ РУССКОЙ КЛАССИКИ (1987 и послед.переиздания), в которой неприкасаемое (в то время) мнение «главного» критика подверглось решительному пересмотру. Исходная мысль И.Виноградова – в «Фаталисте» Печорин никому не причиняет зла, никто не страдает от его поступков (хорошенькая дочка урядника Настя, печально вздыхающая, когда Печорин проходит мимо, по сравнению с Бэлой и кн.Мери, конечно не в счёт). Более того, Печорин, обезвреживая пьяного казака-убийцу, совершает общественно-полезный поступок (ему лично казак не угрожает), давая тем самым убийце шанс раскаяться и, по крайней мере, умереть во Христе. Каким же образом совершилась эта сюжетная неожиданность? Может быть, Печорин изменился? Пережил нравственное перерождение? Забегая вперёд, сразу скажем – НЕТ! Нравственные основы печоринского характера остались те же. Так в чём же дело?