Заметки о литературе из Телеграмм-канала «Читатель Амфибрахия» моего папы Григория Александровича Маршалика.
«Какой же Пушкин психолог?»
В чеховском «УЧИТЕЛЕ СЛОВЕСНОСТИ» героиня (малоприятная, надо сказать, особа) утверждает: «…какой же Пушкин психолог? Пушкин великий поэт и больше ничего». Интересно, как бы она объяснила загадочную сцену из пушкинского «СТАНЦИОННОГО СМОТРИТЕЛЯ», в которой Дуня, одетая со всею роскошью моды, сидя рядом с Минским и наматывая чёрные его кудри на свои сверкающие пальцы, неожиданно видит отца и … с криком падает на ковёр. «Неестественность» поведения героини в этой сцене заметили первые рецензенты: «Как могла допустить Дуня, чтоб её любовник вытолкал её любимого отца из комнаты, или, по крайней мере, как не постаралась она после уладить дело и утешить огорченного старика? Такое жестокосердие невозможно! — …разве отец не мог остаться в Петербурге?» (ж. «ТЕЛЕСКОП», 1830). В самом деле: броситься к неожиданно появившемуся отцу со словами / слезами радости, с искренним раскаянием за доставленные страдания – как это естественно, по-человечески… Но у АСП – иное: героиня, как кажется, видит не отца, а что-то ужасное, потрясшее её до обморока. Это в самом деле «неестественно»? Или…
«Мы близимся к началу своему»
Сегодня – 19 октября! Пушкинский День! Лицейская годовщина! В стихотворении 1825 года, посвящённом этому событию, АСП пишет: «Судьба глядит, мы вянем; дни бегут; / Невидимо склоняясь и хладея, / Мы близимся к началу своему…» Загадочные строки. Почему «К НАЧАЛУ»? Ведь по смыслу – к КОНЦУ!
В эти же осенние дни 1830 года (чуть позже, в начале ноября), в Болдине написан «Пир во время чумы» с ещё более поразительным откровением: «Всё, всё, что гибелью грозит, / Для сердца смертного таит / Неизъяснимы наслажденья —Бессмертья, может быть, залог! / И счастлив тот, кто средь волненья / Их обретать и ведать мог». Как??? Грозящая ГИБЕЛЬ, СМЕРТЬ – залог БЕССМЕРТЬЯ? Тот, кто это «обретает» и «ведает» (т.е. УМИРАЕТ!) – счастлив? Обычная («нормальная») человеческая логика отказывается видеть здесь какой-либо (опять же) «нормальный» смысл! Вероятно, это какие-то необыкновенные пушкинские прозрения, «непостижные уму» проникновения в метафизические глубины Духа и Бытия… P.S. Одно из таких откровений («Есть упоение в бою» — из того же «Пира…») В.П.Астафьев (в одном из эпиграфов к «Пастуху и пастушке») назвал красивым и УСТАРЕЛЫМ.
К. Богданов подробно рассказывает о своём путеводителе по стихотворению И.Северянина в по…
Достойно путеводителя?
Популярный ныне жанр – ПУТЕВОДИТЕЛЬ по отдельному произведению (раньше был КОММЕНТАРИЙ). Вероятно, просто маркетинговый ход, поскольку структура такого путеводителя вполне стандартна: главы/разделы. И вот свежий образчик: К.Богданов: Стихотворение Игоря Северянина «В парке плакала девочка…». Путеводитель. Изд.: НЛО, 2024 г. (264 стр.). Стихотворения этого не знал, но, думаю, если уж по нему современный филолог сделал путеводитель, наверное, нечто значительное. Вот оно: «В парке плакала девочка: «Посмотри-ка ты, папочка, / У хорошенькой ласточки переломлена лапочка, /Я возьму птицу бедную и в платочек укутаю»…/И отец призадумался, потрясенный минутою,/И простил все грядущие и капризы, и шалости/Милой, маленькой дочери, зарыдавшей от жалости» (1910). Признаюсь откровенно – моему удивлению не было предела! Неужели эта сюсюкающая слезливая сентиментальность (с наивными потугами на философско-нравственные прозрения) достойна целого путеводителя? Одна только невыносимо слащавая рифма «папочка/лапочка» чего стоит! Сразу оговорюсь: своей субъективной (вкусовой) нелюбви к поэзии Северянина не скрываю (исключение делаю только для его МЕДАЛЬОНОВ). И всё же – ПУТЕВОДИТЕЛЬ! Книга пока не читана и труднодоступна (по личным обстоятельствам пишущего). Что же можно сказать об этом стихотворении, что называется, навскидку? Небанальный размер: анапест с дактилическим рифмами. Год создания? Есенинская «Песнь о собаке» — через 5 лет, упавшая лошадь Маяковского – через 8. Что же ещё?
Школьное («непосредственное») литературоведение
Старшеклассники читают рассказ И.А.Бунина «Захар Воробьёв» — о трагически-бессмысленной гибели «хорошего» русского мужика, незаурядного в своей физической и духовной мощи, ставшего жертвой не только отвратительной подлости своих же соплеменников, но и распиравшей его (и так и нереализованной) «жажды подвига». Спрашиваю о впечатлениях – и слышу мгновенный ответ: «Жалко его…» Поразительно! Более точную интерпретацию авторской позиции (конечно, на уровне читательской компетенции), на мой взгляд, трудно представить. Вряд ли вдумчивый ученик знал мнение И.Вольнова, революционера и писателя, который сказал о «ЗВ»: «… до чего просто при царях хорошие мужики погибали» (в мемуарном очерке М.Горького). Конечно, «цари» в гибели бунинского героя никак не виноваты, но впечатления (с интервалом почти в век) удивительно схожи. Ещё одно подобное «мгновенное попадание» связано с замечательным рассказом П.Романова «Суд над пионером», который, без преувеличения, шокировал меня после первого чтения. И вот – урок в 11 классе. Прошу поделиться впечатлениями и соображениями – и слышу: «Неужели такое было?» Удивительно точно! Трудно поверить в правдоподобие этого повреждённого в уме и нравственности общества! Последующий анализ – на основе этих непосредственных эмоциональных выплесков – шёл, по воспоминаниям, очень живо.
Бог — прав
26 апреля (12 мая) 1918 года М.И.Цветаева написала стихотворение: «Бог – прав/Тлением трав,/Сухостью рек,/Воплем калек,/Вором и гадом/,Мором и гладом,/Срамом и смрадом,/Громом и градом./Попранным Словом./Проклятым годом.//Пленом царевым. Вставшим народом». А в конце приписала: «NB! Очевидно, нужно понять: Бог всё-таки прав, прав – вопреки». М.Л.Гаспаров в своих ЗАПИСЯХ И ВЫПИСКАХ комментирует: Цветаева «сказала больше, чем хотела, и сделала испуганную приписку, что понимать надо наоборот». Что же такое СКАЗАЛОСЬ в этом типично цветаевском тексте? Если приписка действительно «испуганная», то чего/кого она «испугалась»? Смысл стихотворения – в первом приближении – оправдание Бога-карателя, его жестокостей, и природных, и социальных. Но как же ТАКОЕ можно оправдать? Только через ВСЁ-ТАКИ, через ВОПРЕКИ? По принципу ВЕРУЮ, ПОТОМУ ЧТО АБСУРДНО? НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО ОПРАВДАНИЕ ТАКОГО АБСУРДНО? ВОПРЕКИ ТОМУ, ЧТО АБСУРДНО?
Преступление и наказание Попа
Финальную сцену сказки иначе как жестокой расправой не назовёшь. Поп лишается «языка», т.е. членораздельной речи, и ума=разума, т.е. превращается в немого идиота. Балда, несомненно, знал, что его «рука — ведь это просто Минина и Пожарского рука» и какие последствия могут быть от его щелчков. Адекватно ли наказание преступлению? Не слишком ли жестоко? Но подлинный шок испытываешь после знакомства с черновыми первоначальными вариантами финала: «с третьего щелка (1) брызнул мозг до потолка» и (2) «вышибло дух у старика», т.е. попросту убил! Никакого «пробуждения добрых чувств»! Ликующая сцена расправы. Вероятно, тот самый Бог поэзии, который, по словам Л.Н.Толстого, не дал Чехову посмеяться над Душечкой, и здесь подсказал Пушкина, что это уж слишком… И вспоминается финал крыловской версии сюжета о стрекозе и муравье – бесчеловечно-жестокий отказ в помощи (а ведь басни И.А.Крылова – энциклопедия национальной мудрости!). Между прочим, у русского поэта-классициста И.И.Хемницера муравей – после нравоучения – всё ж таки даёт просящему хлеба на пропитание.
К вопросу об образе попа (толоконного лба)
Характер попа отличается сложной неоднозначностью, которая обнаруживается уже в завязке: поп идёт по базару, посмотреть кой-какого товару (т.е. не столько что-либо купить, сколько время провести). Но Балде он почему-то сразу говорит о необходимости работника, хотя ни о чём подобном речь ранее не шла. Далее. Условие Балды о трёх щелчках его настораживает, но «русский авось» снимает все опасения (похоже на гоголевское «Чёрт побери всё!» — о русском человеке). Далее. Попадья советует попу заказать Балде невыполнимую службу, но конкретная идея об взыскании оброка с чертей – идея самого попа! Таким образом, перед нами – эдакий прообраз шукшинского «чудика», наивно-мечтательный недотёпа, сам себе создающий неприятности. Тем ужаснее развязка!
Нынешний сентябрь — 194-й со времени Болдинской осени. До 200-летнего юбилея ещё 6 лет,…
Чехов против Горького?
В «Вишнёвом саде» всегда «цеплял» эпизод из второго акта: Раневская предлагает продолжить «вчерашний разговор». О чём же? «О гордом человеке» — ?!?!? Невероятно! Над героями дамокловым мечом висит неизбежность жизненной катастрофы – продажа имения. Но вопрос ГДЕ, КАК И ЧЕМ ЖИТЬ их, оказывается, совершенно не волнует! Они, оказывается, спорят о … гордом человеке! Неужели это доведённое до предела обломовское нежелание решать насущные житейские проблемы? Но почему именно эта тема – ведь никакого гордого человека в «ВС» нет, одни сплошные «недотёпы». Возможное объяснение даёт простая хронология: «ВС» создавался в 1903 году, а премьера «НА ДНЕ» состоялась в декабре 1902 года! Значит, устами своих героев Чехов включился в СПОР О ЧЕЛОВЕКЕ и трезвым монологом Трофимова решительно снижает высокопарную риторику Горького/Сатина: «… какая там гордость (…) надо перестать восхищаться собой». Методический потенциал такого сопоставления достаточно продуктивен, но возможны рассуждения и по существу: не только Сатин/Лука или Лука/Бубнов, но и Сатин/Трофимов! КТО ПРАВ?