Вы гений доктор!

Была цель, был план, и учёба началась по плану, однако головная боль и приступы дёргающихся пальцев, которые начались в больнице, мешали жить. В эти моменты Пдижак не мог думать, не мог толком учиться, но однажды кое что произошло.

Он сидел за компьютером и разбирал кусок учебного кода. Вдруг ни с того ни с сего заболела голова, по кистям рук прошла дрожь как разряд тока и пальцы стали беспорядочно стучать по клавишам. Пиджак ошалел от внезапной боли и как будто отключился, продолжая прямо сидеть на стуле с сознанием, провалившимся куда-то внутрь, в забытье.

Прошло несколько минут. Пиджак очнулся. На экране был был белый лист с напечатанным текстом. Всего несколько абзацев.

Он прочёл:

“- Ну, будешь ты начальником, будешь отвечать за кучу недоумков, которые ни черта не делают, и норовят тебя подставить. И получаешь по башке от своего начальника, за то что эти недоумки чего-то недоделали. Или…”

Оказалось пальцы наколотили его разговор с женой, после которого Пиджак начала отпускать депрессия.

Пиджак дочитал разговор до конца. Вдруг перехватило дыхание, он захлопнул ноутбук. До вечера он был сам не свой. Учиться больше не смог, думал о произошедшем, пропустил время, когда надо идти за Марюткой в садик. Помчался.

Пришла жена, привела малого от родителей:

— Ну как, что сегодня изучил?

— Да так, мало-мало.

— А чего?

— Слушай, а у меня сильная же травма головы была?

Маша болезненно улыбулась:

— Ну да, долбануло как следует, а чего?

Пиджак что-то промычал, и до ночи был глух к происходящему вокруг. Маша с беспокойством поглядывала на него.

Когда уложили детей, он сказал, что ещё нужно позаниматься. Маша улеглась перед телевизором в спальне. Пиджак унёс ноутбук на кухню, осторожно раскрыл. На экране светился все тот же, напечатанный утром текст.

Пиджак прочёл. Улыбнулся.

Ему нравилось написанное. Просто нравилось.

И он начал печатать. Он чувствовал момент, когда подступала головная боль и тремор в пальцах. Это был сигнал. Он садился за ноутбук, или если уже работал за ним, открывал текстовый файл и, как он сам это называл, “отпускал голову”. То, что пальцы бегали по клавишам сами — это не было удивительным. Он давно научился колотить вслепую, чем очень гордился: это позволяло ему посматривать свысока на “убогих” которые стучат по клавишам одним-двумя обрубками.

Удивительно было то, что голова не участвовала в процессе. Пока пальцы бегали по клавишам, Пиджак отключался, закрывал глаза, а потом с удивлением читал, что получилось. Это были записанные эпизоды из жизни, то, что произошло день-два назад, а может и сегодня утром. Кусочки разговоров, детали их быта, кто что сказал, что сделал, что рассказала Маша, вернувшись с работы, что лопотала Марютка.

Через несколько недель он понял, что отключаться необязательно, и он начала с интересом наблюдать, как пальцы бегают по клавишам. А ещё через какое-то время он попробовал приказать пальцам записать, как поговорил по телефону с Димасом, и у него получилось. Пальцы сначала замерли, как будто не понимая, что от них требуется, но постепенно вошли в темп:

“- Слушай я похоже человек икс, у меня после аварии появилась супер способность.

— Ишь ты, — у Димаса был запыхавшийся голос. Он в очередной раз делал попытку закончить свой бесконечный ремонт, отпросился с работы и мотался по городу за стройматериалами.

— Только не ржи. Я стал писаталем.

— Писателем?

— Ну да, причём печатаю… — Пиджак сделал паузу, — вслепую.

— Да ты вроде и до этого мог.

— В том и дело, что не мог. Начинал учиться, да так и не закончил. А тут — вслепую шпарю, с закрытыми глазами.

Димас заржал.

— Анекдот, да… Погоди, это же анекдот. Как там… Доктор, а я после операции смогу играть на скрипке…

Теперь засмеялся и сам Пиджак:

— Да конечно помню. Вы гений, доктор!”

“Теперь засмеялся и сам Пиджак…”

Это что, я сам себя Пиджаком назвал. В третьем лице?

Забавно.