Планктон идёт на обед

Тем временем офисный планктон потащился через опен-спейс к выходу. Впереди шеф, за ним Димас, а дальше Пиджак с Красавчиком и новенький в хвосте.

Димас нагнал шефа и вполголоса, но чтобы было слышно идущим сзади, спросил:

— Шеф, ты же не уволишь Пиджачка, из-за члена.

Шеф сощурился, как будто от укола, вспомнил неприятное:

— Видно будет.

— Не увольняй, — Димас подмигнул Пиджаку, — а то я про сало в письме напишу, и они узнают, что у нас коррупция.

Шеф на секунду ошалел, но тут же засмеялся и хлопнул Димаса перчаткой по лысине:

— Поржи мне.

Димас так и сделал, заржал и обернулся к Пиджаку, но тот даже не улыбался. Он угрюмо шаркал по блестящему кафелю и косился на уборщицу, которая вдалеке под огромными солнечными окнами сначала бойко шуровала шваброй, а потом подхватила ведро, полное грязной воды, и перекосивши тело, оттопырив прямую свободную руку для равновесия, зашагала вглубь опен-спейса.

— Ты чего запал, Пиджачок? Можешь бесконечно смотреть, как другой человек работает, — Димас пихнул Пиджака плечом.

— В том-то и дело, — Пиджак помрачнел и посмотрел в пол, на шаркающие ботинки, — она наверное думает, вот бездельники, ничего тяжелее бумажки не поднимали, а теперь жрать попёрлись.

Димас добродушно хмыкнул:

— Ну, кто на что учился. А ты что, хочешь полы мыть?

Пиджак серьезно посмотрел на Димаса:

— Что угодно, важно, чтобы руками. Видеть результат, понимаешь.

Димас хмыкнул:

— Ну не знаю, я так-то ремонт дома делю, мне хватает, а вообще она нормальная, ничего такого не думает, а ты — зануда, да Людмила, мы же не бездельники? — вдруг заорал он вслед удаляющейся женщине с ведром и шваброй. Все обернулись на Димаса, а Людмила вздрогнула и застыла, глядя на уходящих:

— Иди уже, обедай, — прокричала она и пошла дальше. Димас затрясся от смеха, а Пиджак зашипел “перестань”. Шеф показал Димасу кулак. Компания вышла на лестницу и зацокала по гулким ступеням вниз. Пиджак продолжал злобно:

— Да какой ремонт? Ты до сих пор не доделал, может Зоя из за этого ушла на самом деле, сбежала из твоего сральника?

Пиджаку казалось, что его голос теряется в эхе, но Димас прекрасно слышал и хмурился.

— Нет, не из-за этого. Ты же знаешь.

— А что, бесплодие?

— Да. Мне надо детей. Я решил, — Димас дёрнулся и с отвращением глянул на Пиджака, — слушай, чего ты хочешь? Настроение дерьмо, значит заткнись и пережди.

Они вывалились на скользкое крыльцо. Димас вынул из кармана сигареты, ёжась закурил, и пошагал дальше. Пиджак вперился в телефон. Новых лайков нет. Он тяжело выдохнул, не поднимая головы, поспешил было дальше, но уперся в Димаса, который стоял неподвижно беспокойно вглядываясь в сторону перекрестка с церковью и кофейней на другой стороне улицы. Затем задумчиво произнес, подрагивая дымной сигаретой в углу рта:

— Я сегодня видел. Прикинь, стоит у кофейни с кепкой.

— Кого видел?

— Гвоздя.

— Гвоздя? Какого Гвоздя?

Димас удивленно посмотрел на Пиджака, и тут сообразил:

— А, ты же его не знаешь. Это мой одноклассник. Я уже путаю, кого ты знаешь, а кого нет. Давно общаемся, — Димас простодушно улыбнулся, злоба прошла, — прикинь, стоит милостыню просит. Я к чему: кому-то хуже чем нам, Пиджачок, а ты киснешь, что полы мыть не можешь.

— Ты дал?

— Что дал.

— Милостыню.

— Дал.

— Молодец. Поздоровался?

— Нет.

— Почему?

— Пошли догонять, — Димас вытащил из кармана шапку и натянул на зябкие уши. Лицо его на мгновение стало задумчивым и серым, широко открытые слезящиеся от дыма и мороза глаза, перестали смеяться. Пиджак с интересом смотрел на Димаса. Но тот смахнул мрачную задумчивость и снова улыбнулся, — пошли, в столовке расскажу. Там история с этим Гвоздём. Уржаться можно.

И они посеменили по скользкому асфальту догонять остальную компанию.

А девочки, оставшись в офисе, направились в приёмную к микроволновке.

— Анька, я противогаз забыла.

— Зачем? А, там же розы.

— Зажми мне нос.

— И мне, и мне. Задыха-а-юсь.