Пиджак провожает жену
Вокзал, жена уезжает, забирает детей, Пиджак пытается понять, что это означает для него лично и вообще
— Ну, мать его кошку, когда ж потеплеет-то?
— Почему “кошку”, у тебя же нет кошки?
— Ну, вот так…
Город ждёт тепла, прислушивается к щебету птиц, задерживает дыхание, рискуя задохнуться в предвкушении. Маленький город в яме дремучей сибирской тайги.
И вот днём замечаешь, что голые палки деревьев в песочном небе подёрнулись салатовый дымкой, это ещё не листья, но уже не почки. А назавтра, четвёртого марта, поутру всё засыплет снегом, и нет страшнее тоски. А к обеду снег потечёт юркими ручейками по улице, и заблестит на солнце лужами, и нет радости светлей.
Город ждёт тепла, ждёт весны как второго пришествия, остервенело с замиранием сердца, с прерывистым дыханием, жадно вглядываясь в термометры, в прогноз погоды по телевизору утром, и потом в офисе в обед победно распахиваются окна, и все торчат по пояс наружу, подставляя лица коварному солнцу и промозглому весеннему сквозняку, заглядывают наверх на крыши домов в голубое небо.
И скоро около церкви, спрятанная за ларьком Роспечати, откроется будка с мороженым. А утром, когда просыпаешься, уже светло, и подниматься веселее и легче.
— Когда вы вернётесь?
Маша молчит, она держит за руку Марютку, которая ещё не проснулась и покачивается в розовом платье и прижатым к груди зайцем. Нет, она не скажет, сожмёт губы и будет молчать.
— Ну отсчитай две недели и вычёркивай дни крестиком…
— Дай, я Марютку подержу, она сейчас свалится, — Пиджак выразительно смотрит на проводницу, которая не спеша рассматривает билеты и паспорт. Пиджак протягивает руки к дочке, и Маша молча дёргает её к себе. Нет, не позволит, всё…
— Да ты сам сейчас свалишься. Как ты вообще до вокзала доплёлся, ты же зелёный весь после ночи.
Вовка прыгает рядом. Проводница молча закрывает паспорт, и презрительно оглядывает Пиджака:
— Проходите.
— Не надо с нами идти, — Маша выдёргивает из руки Пиджака чемодан и толкает Вовку наверх в вагон.
Всё, не хочет, чтобы я их провожал.
— Когда вы вернётесь?
На верхней ступеньке Маша оборачивается, и от её взгляда у Пиджака в горле ком. Он кашляет, не проходит. Сейчас скажет “и не звони”.
— Как доедем, я позвоню, по дороге, наверное, связи не будет. Да и ты спать будешь, наверное.
Зачем она притворяется? Она же все знает. Они не вернутся. Вовка прыгает в тамбуре и улыбается чему-то.
И вот жены и детей нет. Поезд трогается. Пиджак думает, что надо увидеть их в окне, в купе, но зачем?
Всё, похоже, это всё. А в голове дурацкое слово “повзрослел”.
“Ну вот, ты уже совсем взрослый, от тебя ушла жена…”
Он отворачивается от поезда и спускается в подземный переход, а в окне отходящего вагона удивлённое лицо жены, она машет рукой, но уже не видит Пиджака.