В пивнухе

Пиджак, сопя, взгромоздился на стул рядом с Димасом, хмуро кивнул Красавчику и Новенькому, и попросил пива.

— А женская часть?

— К мужьям ушла, соблазняли-соблазняли — без толку, — Димас теперь масляно разглядывал округлую барменшу с глубоким вырезом на груди и гладкими черными волосами. Барменша улыбалась, суетилась и поминутно спрашивала у Димаса, чего ему угодно.

— О, уволенный пришел, — из уборной возвратился шеф. Пиджак пожал ему руку, отвернулся и украдкой скривился от отвращения. Димас ободряюще незаметно пихнул его в бок:

— Прости, ты бы иначе не приехал.

Шеф с нарочитой бодростью немного покрутился у стойки, делая вид, что совсем не захмелел, напомнил Пиджаку, чтобы тот не дай бог не появлялся в офисе “во избежание” и, наконец, попрощался.

Димас звонко хлопнул ручищами:

— Ну, что гуляй рванина, мать пенсию получила! У жён все отпросились? — и посмотрел на Пиджака.

Для разгону заказали шоты с настойками. Они были весёлые, разноцветные, пьяные и дешёвые. Димас пялился на барменшу, пару раз ловил её за руку и с мольбой просил “ещё молодым и красивым”. Красавчик что-то рассказывал Новенькому про то, как сложно теперь делать с детьми уроки, и какие тупые учителя. Новенький ёрзал, кивал и мечтал отделаться от Красавчика, но послать малознакомого человека на … не решался. Он льнул к Димасу, к вожаку стаи, стараясь синхронно с ним заглядывать в декольте и сально улыбаться, но Красавчик лез в уши и глушил либидо очередным “в общем родители договорились и написали на неё докладную”.

Пиджак чокался и пил машинально, не чувствуя вкуса, и то без интереса разглядывал девушек за соседними столиками, то заглядывал в горящий в полутьме пивнухи телефон, высматривая лайки, которых не было, глохнул от шума вокруг и гудения внутри головы, начал щурить глаза, и наконец, плюнул и бросил телефон:

— Ну, почему они меня не лайкают? Три лайка, три. Ты — из солидарности..,

— Ну, почему, мне на самом деле…

— Да, ладно, заткнись. Саня, одноклассник, он всё у меня лайкает, не видимся ни черта, как дети появились. Валера в Австралии, по снегу скучает, дебил. А ведь у меня две тыщи богемных френдов в столицах? Критики и блогеры? Игнор. Бездетные бездельники. Выпили винца после концерта и до утра арт-хаус под кальян. А у меня: памперсы и макароны на утро. Ведь смешная шутка. Почему не лайкают? Я вот всех лайкаю, жалко что ли. А меня — нет, это же несправедливо.

Он замолчал, сгорбившись:

— Ну почему, а?