Площадь

Накануне вечером центральная городская площадь мирно остывала после полуденного зноя. В половине восьмого из-под крыши белой башни у памятника Святой Розе зазвонил колокол. Свет постепенно становился всё более оранжевым, потом вдруг обернулся рыжим, потом порозовел. Стены домов показали свои настоящие, яркие цвета, которые сливались днём в палящем мареве в слепящее пятно. Жёлтые, зелёные и красные дома без явного порядка опоясывали площадь.

Посреди булыжной мостовой журчал фонтан. По его оградке ходили вереницей белые голуби, опускали головы в воду, топорщили перья и брызгали радужными каплями. То же самое делали ребятишки, босоногие мальчики и девочки, все длинноволосые, в одинаковых неопределённого цвета шортах и футболках. Девочки выделялись чёрными ремешками, которые стягивали бедра и руки у подмышек.

Вода в фонтане была жутко холодная, била прямо из подземного источника. Опущенную руку сводило за секунду. Кто-нибудь из ребятишек время от времени сигал в воду и вмиг с визгом выпрыгивал наружу. Резкий окрик матери или бабушки, которые сидели под пледовыми накидками тут же, перед сувенирными развалами, опоясывавшими площадь, обязательно сопровождал каждый такой нырок в воду.

Лотки лепились друг другу без промежутков. Пледы и платки, вышитые бисером накидки, индейские украшения из перьев, тканевые женские фигурки в мужских котелках и с прямыми чёрными волосами, в пухлых многослойных юбках или полуголые, с чёрными ремешками на руках и ногах и в железных трусах с замочной скважиной или миниатюрным навесным замочком. Тут же торчали статуэтки Святой Розы, один в один как памятник на другой стороне площади, фигурки роз всех размеров, с ярко зелёным стеблем и ярко красным бутоном. И повсюду развешаны и раскачиваются кожаные ремешки с железными зубьями, ремешки Розы, главный сувенир горной провинции. Небольшие, раскрашенные по всей длине красными точками, и пошире, с аккуратно прорисованным розовыми лепестками, яркими, как капли крови.

Туристы, выжившие после дневного солнечного обстрела, выползали из тени домов и редких акаций, которые кривили стволы из чёрных клочков почвы посреди мостовой. Крупные округлые булыжники ещё жгли ступни через сандалии. Туристы бродили по рядам палаток, трогали висящие ремешки, с любопытством разглядывали странные женские фигурки. Молодые с рюкзаками, и пожилые в соломенных широкополых шляпах, они выпячивали перед собой зеркала смартфонов, стараясь украсть на память кусочек впечатлений. Но запахи пряностей, едкий и сладкий дым из глиняных трубок, в сухих губах старух в надвинутых на глаза мужских котелках, щебет птиц и журчание фонтана, и порывы ветра из джунглей, влажного и резкого, что перехватывало горло, и знойного тягучего хамсина из пустыни, как дыхание смерти, — всё это, конечно же, оставалось за кадром.

Скорбная статуя из чёрного мрамора изображала девушку в длинной тунике с капюшоном. В калейдоскопе разноцветных домов и на фоне белоснежной колокольни она была печальным центром туристических фото-сессий. Голуби не садились на статую из-за ядовитого раствора, которым её поливали каждое утро смотрители колокольни, Слуги Розы. По углам невысокого постамента на табличках по-испански, по-английски и на кечуа блестели позолотой надписи, гласившие, что подниматься по ступенькам нельзя. «Пожалуйста, чтите наши традиции». По периметру в чёрных клумбах ярко-алые розы на высоких стеблях выстроились в шеренгу, которая квадратом замыкала статую. Бутон огромной каменной розы в опущенной руке девушки тоже выкрашен в слепящий алый цвет. Он был размером с голову святой, а длинный стебель с крупными зазубренными, как клыки, шипами спускался вдоль бедра до подошвы.