Перформанс

Огромная фигура индейского шамана шагала по блестящим булыжникам к центру площади Санта-Роса. Перья на голове шамана вздымались и опускались. Люди на площади, увидев его, удивлённо охали и восклицали, и постепенно все взгляды были обращены к нему. Туристы окликали друг друга, и нацеливали смартфоны. Мужчины вышли из-под шатров по периметру площади и встали на солнце, широко подняв руки над головой.

Сайк поравнялся с фонтаном, замедлил шаг и пошёл направо к началу сувенирных палаток. Ватага скачущих, смеющихся детей окружила его. Малыши тащили за собой кривое железное колесо, и оно звенело и скрежетало по булыжникам. Подойдя к первому навесу, он взял в руку один из прямо перед ним висящих широких кожаных ремешков с шипами и красными лепестками. Он спокойно посмотрел на оторопевшую хозяйку палатки в чёрном котелке, сдёрнул ремешок и двинулся дальше. Женщина испуганно глянула на мужа, который стоял поодаль с поднятыми кверху руками, увидела, что тот не двинулся с места, и тоже не издала ни звука.

Сайк приблизился к следующей палатке и сдёрнул такой же большой ремешок. Под лязгание велосипедного колеса и смех детей он торжественно проходил вдоль палаток, вдруг останавливался у одной, срывал очередной ремешок и следовал дальше. Дети прыгали вокруг него как мартышки, но не смели прикасаться. Мамы и бабушки, пришедшие в себя после близкой встречи с шаманом, визгливо окликали детей, но те не слушали и скакали за Сайком.

В конце сувенирного ряда Сайк сорвал последний ремешок, прошёл ещё десяток шагов по кругу и оказался перед пьедесталом чёрной статуи. В одной руке он по-прежнему держал белый пластиковый пакет, в другой охапка кожаных ремешков с железными зубьями. Он чувствовал, как зазубрины ремешков врезаются в ладонь.

Наклонившись к детям, которые прыгали у его ног, Сайк тихо, как будто по секрету, произнес:

— Дальше нельзя.

Он помедлил секунду, чувствуя, как кровь приливает к лицу, нарочно крепко сжал острые ремешки и шагнул на первую ступеньку. Женщины в разных частях площади ахнули, раздался невнятный крик. Мужчины ошеломленно опустили поднятые руки и стали в страхе переглядываться. Сайк разом перешагнул через оставшиеся ступеньки, отбросил пакет и повернулся к площади.

За минуту перед пьедесталом столпились туристы, которые видели шествие Сайка. Они верещали и нацеливали на него смартфоны. Сайк видел, как Соня, такая же, как все, с поднятым экраном в руке, аккуратно пробралась между зевак и заняла нужную позицию с краю толпы около шипастой каменной розы.

Тем временем злобные выкрики из сувенирных палаток множились и становились громче. Мужчины трясли руками и что-то хрипло кричали женщинам, но сами не двигались с места.

Пора.

Сайк поднял широкие руки вверх, в одной охапка черных как змеи ремешков, и обратил лицо к закатному солнцу. Он сузил глаза и громко произнес:

— Santa Rosa.

Голос пружинил от стен домов. Площадь притихла.

— Santa Rosa, — сказал Сайк чуть тише.

Площадь замерла, прислушиваясь. Он чувствовал спиной как чёрная статуя с красным бутоном нависла над ним. И тут он заорал, срывая голос:

— Santa Rosa!

Туристы под пьедесталом вздрогнули и на мгновение перестали щуриться.

— Quieris esta? – закричал Сайк. Боковым зрением он видел Соню, которая стояла за розой с нацеленным на него смартфоном.

— Quieris esta?

Сайк бросил ремешки на плитку постамента, затем снял венец из перьев, сделал шаг назад и резко почти с отвращением нахлобучил его на бутон каменной розы. Вернулся в центр пьедестала, встал на колени перед пакетом и достал шляпу-котелок с приклеенным изнутри женским париком с чёрными длинными волосами. Встал, расправил плечи и водрузил котелок с париком себе на голову. Туристы недоумённо переглядывались, кто-то улыбнулся, но тут же испуганно обернулся назад, потому что на дальнем краю площади поднимался страшный рев. Крики множились, набухали слоями как юбки индейских женщин, отражались от булыжной мостовой и гудели. Площадь уже не бормотала, не ворчала, а вопила в полный голос. Мужчины у палаток орали, кидаясь на Сайка как собаки с цепи, но не трогались с места, а оборачивались к женщинам в палатках и что-то орали им, а те выскакивали из-под навесов и устремлялись через площадь к статуе. Молодые и старые, они бежали вразвалку, неестественно широко расставив ноги, кричали и размахивали кулаками.

Сайк поднял высоко надо собой ремешок с шипами:

— Quieris esta, Santa Rosa? Ты этого хочешь?

Затем чуть согнул правую ногу, перекинул ремешок через бедро, просунул конец в кольцо, сжал зубы и дёрнул. Его пронзила боль, и по бедру хлынула кровь. Туристы ахнули, несколько женщин закрыли ладонями рты, но не опускали смартфоны.

Сайк закрыл глаза, чтобы не видеть кровь на бедре, потянулся на ощупь и вытащил из кучки чёрных гадюк ещё один ремешок. Он поднял голову и посмотрел на толпу.

— Quieris esta?

Второй ремешок упал на левое бедро, конец в кольцо, Сайк скрипнул зубами. И снова рванул. Бедро дёрнулось в судороге. Шипы с хрустом разодрали кожу и вошли в мясо. Вторая нога стала горячей от крови. Со стоном, похожим на рык, Сайк выпрямился. Чёрная тень статуи навалилась на плечи. Он увидел Соню. Она застыло глядела на него глаза распахнутыми глазами, смартфон прыгал в согнутой руке.

В этот момент женщины из палаток добежали до постамента и с визгом расталкивали туристов, хватали детей, стоявших внизу с разинутыми ртами, заталкивали их вглубь толпы, а сами яростно трясли кулаками.

— Blasfemo! Blasfemo! – визжали они на разные голоса. Сайк шагнул назад готовясь к атаке, но женщины не смели ступить на постамент.

Он вытянул из кучи ещё два ремешка, накинул на правый потом на левый бицепс, зацепив за кольца, и вновь поднял руки вверх, откинув голову назад, как будто держал огромный шар.

— Quieris esta? Ты этого хочешь? — и дёрнул сначала за правый, и тут же за левый ремешок на руках.

Он застонал от боли и воздел дрожащие руки к небу. С болтающихся концов ремешков на постамент быстро капала кровь.

— Quieris esta, Santa Rosa?

— Si! Si!

Впереди всех у подножия ступеней круглая бабка в коконе разноцветных юбок запустила руку в широкую щель между булыжниками, и метнула в Сайка горсть песка.

— Si! – завизжала она опять, и проворно, мелко перебирая толстыми пальцами, затеребила, задирая наверх, все свои юбки, как перебирала бы лепестки розы, и показала голые ноги в гольфах до колен. Её бёдра были стянуты такими же как у Сайка ремнями с красными точками. Несколько женщин в юбках и шляпах, трое или четверо, обернулись к бабке и через секунду тоже задрали юбки и закричали:

— Si! Si!

У каждой бёдра были скованы кольцами ремней, вокруг которых краснели зарубцованные шрамы, а у двоих под юбками блеснули железные пластины с отверстиями замочных скважин.

— Si!

Сайк пошатываясь отступил назад, сделал ещё шаг и уперся головой в холодные каменные выступы. Площадь перед ним качалась и расплывалась. Он поднял голову. Лицо Святой Розы нависало слепыми глазницами и наводило паралич. Сайк рванулся и с трудом переступил через край черной тени. Он поднял глаза к солнцу и увидел…

Он дёрнул с земли ремешок пошире и накинул на шею. Железные зубья лязгнули под ухом.

Сверху из центра солнечного диска на Сайка смотрел Чейтон. Солнце повернулось и голова Чейтона упала на бок, шея стянута черным ремнем, из под него на пол сочится кровь, превращаясь в лужу. Рот Чейтона шевелится и хрипит. Дядя, зачем? Не умирай. Сайк упал на колеи и прислонил ухо к губам Чейтона:

«Как им объяснить?»

По лицу Сайка покатились слёзы. Он медленно с судорогами боли в руках снял котелок с париком и уронил рядом. Он вдел конец ремня в кольцо.

— Как ещё вам объяснить?

Он медленно прошёл взглядом по людям, которые бесновались под постаментом, по очереди переводил взгляд с лица на лицо, заметил рыдающую девушку около каменного бутона со смартфоном в руке, затем закрыл глаза и дёрнул ремень.