Перед зеркалом
Если напустить на зеркало в ванной побольше пара, то на нём можно писать, пока оно снова не запотеет
Спустя несколько минут зеркало затянуло матовой плёнкой. Улыбнувшись, Сайк оглядел пустую поверхность и начал осторожно мизинцем выводить на ней буквы и слова.
Палец противно скрипел по стеклу. Сайк приподнимал его и видел, как вытягивается и лопается ниточка воды. Мизинец писал толсто, буквы получались крупные, размашистые. Дюжина слов, и места больше нет. Сайк сделал шаг назад, любуясь написанным, шевелил губами, читал. Пар всё поднимался, заволакивал слова, и Сайк с испугом видел, как они постепенно белели и сливались в белёсую пелену. Он забормотал, перечитывая текст, пытаясь запомнить его и глазами, и ушами. Ещё секунда, и всё, что он написал, исчезло.
Сайк выскочил из ванной, вывалил на кухонный стол содержимое пластикового пакета, в котором чанго возил для него дорожную утварь и умывальные принадлежности. Там должен быть пакетик с ватными палочками. Точно, вот они!
Он в два прыжка вернулся к зеркалу. Горячий пар был такой густой, что не видно пальцев вытянутой руки. Нагреватель тарахтел и вздрагивал теперь заметно громче, но Сайк не обращал внимания. Он подошёл вплотную и аккуратно, начиная с самого верху, стал быстро писать. Тонкая палочка бойко покрывала запотевшее стекло мелкими буковками. За полторы минуты Сайк смог исписать всю зеркальную гладь. Когда он заканчивал последнюю строчку, верхняя почти уже исчезла под клубами пара. Сайк отпрыгнул назад и пробежал беззвучно губами новые предложения, замечая неуклюжести и шероховатости. Едва зеркало полностью запотело, он начал писать заново, шлифуя и оттачивая.
Сайк метался по парилке больше часа. Нагреватель тарахтел до зуда в ушах, лицо жарко пульсировало, по лбу и щекам текла вода. Рубашку и штаны он содрал пару зеркал назад, они валялись рядом скомканными тряпками. Завершив очередную зеркальную страницу, Сайк почувствовал, что ему тяжело дышать, и шея дико заныла. Он смахнул не успевшие запотеть буквы и увидел, что заплаты пластырем на шее стали красные от крови. Раны разбухли, повязки на бедрах и бицепасах порозовели. Сайк прильнул к своему отражению, поднял указательный палец, процедил сквозь зубы: «доигрался, придурок», и тут нагреватель у него за спиной взвыл, щёлкнул, и стало темно.
В течение следующего часа Сайк разыскивал и включал вылетевшие пробки, перевязывал кровоточащие раны, бормотал и записывал на подкорку только что оформленный текст.
Нет, он не забудет. Слова выстроились в нужном порядке, каждое на своём месте, это как заклинание, а заклинания не забываются.
Задубевшие от вонючего антисептика кончики пальцев царапались. Сайк накладывал пластырь на шею, повторяя отточенные предложения, и улыбался, вспоминая, что в пластиковом пакете есть ещё целых два тюбика зубной пасты.