Переезды и сломанный будильник
Сайк просыпается на новом месте, со злости ломает будильник и должен заплатить за него целых двадцать солей. Он тоскует по жене, и ненавидит себя за страх.
В шесть часов утра Сайк проснулся, сорвал голову с подушки и стал дико озираться.
На тумбочке мерцали красные цифры электронных часов. Несколько секунд Сайк, не дыша, вглядывался в полумрак спальни. Всё на месте, обычная съёмная квартира на первом этаже ветхого, изъеденного плесенью дома. Зеркальный шкаф, волны серого тюля на окне, за которым набирал силу жаркий, рыжий рассвет, на столике букетик белых лилий, чёрт бы их побрал… Ни следов взрыва, ни пожара. Никто не колотил в дверь, не орал. Было очень тихо, только будильник зудел в правое ухо.
Сайк бросил голову на подушку и, не глядя, хлопнул по часам. Отвратительный писк заглох.
“Как давно это началось? Неделя, две, месяц? Нет, не важно. Главное, сколько времени у меня осталось?”
В каждой из дюжины душных квартир, где он просыпался последний месяц, давила уныло одинаковая обстановка. За спальней — гостиная с кухонькой, иногда отгороженная барной стойкой. В гостиной — диван, дверь в туалет с душем и прихожая. Плетёная мебель и китайский телевизор. Одно и то же, но часы на прикроватной тумбочке всегда разные. Обычно пластиковые, сплюснутые или башенкой, с большой шершавой кнопкой сверху или гладкой на боку, с тусклым электронным экраном или слепящими в темноте яркими цифрами, белыми, малиновыми или зелёными, и мигающими точками секунд. Один раз попался железный механический урод, тяжёлый, с круглым циферблатом и стрелками.
И у каждого будильника свой, по-особому противный звук, от которого Сайк в ужасе вскакивал. Пластиковые пищали, трещали, вибрировали и ползали жуками, а железный прыгал как бешеная мартышка. Его пришлось поймать и долбануть пару раз посильнее. Кнопка заела. Чудовище вздрогнуло, предсмертно захрипело и заткнулось.
Днём Сайк осмотрел искорёженную железяку и понял, что будильнику пришёл конец.
— Слушайте, по-моему я его сломал, — сказал он сопровождающему, низкорослому, худому как мальчишка человечку, когда тот появился, чтобы отвезти Сайка на новое место.
Сопровождающий мельком взглянул на часы, потом на Сайка:
— Деньги. Оставьте деньги. Двадцать солей.
— Не сильно щедро?
— Нет, нельзя, чтобы вас нашли. Из-за будильника.
— Может, написать записку?
— Нет, никаких записок. Что вы ещё сломали?
Сайк не почувствовал ехидства и послушно поглядел по сторонам:
— Да, вроде, ничего.
В своей нормальной жизни он спокойно вставал сам в шесть, а то и в пять утра. Бодро делал упражнения, заваривал кофе и начинал работать. Теперь же каждое утро начиналось с истошного писка и ледяного страха. За секунду страх, как гигантский шприц, высасывал силы. Если бы рядом была Соня, один взгляд на жену, одно прикосновение, и он чувствовал, что может раскурочить мир и снова собрать.
Сайк машинально протянул руку и сбоку от себя нащупал смятое одеяло и пустоту. В углу комнаты он заметил что-то, скосил глаза, увидел вторую подушку, которую зашвырнул туда перед сном, и стиснул зубы. Даже позвонить и услышать голос жены нельзя. Это риск. И он с каждым восходом долбал очередной невменяемый будильник, выдавливал страх и вытаскивал себя из кровати.