В аэропорту

— Приехали.

Сайк увидел вывеску красным по белому «Аэропорт Санта-Роса. Храни Вас Бог» и синюю стеклянную стену аэропорта. Выше стены пасмурное небо, забитое грифельной ватой грозовых туч, клубящихся в порывах ветра.

— Если хочешь позвонить жене — давай сейчас, потом связи не будет.

Марта протянула Сайку маленький красный телефон. Сайк представил, как будет разговаривать с Соней при Марте, и покачал головой:

— Понятно, что не будет. Из самолёта же не звонят.

— Нет, ещё раньше перестанет брать, а в самолетах теперь даже интернет есть, но у нас не будет связи вообще, пока не взлетим.

Сайк отвернулся к окну и стал рассматривать парковку. В зеркальной стене аэропорта плавно поднимался вверх самолёт, и Сайк услышал вой двигателей. Самолет пересек размеченную квадратами синего стекла стену аэропорта и исчез. Сайк посмотрел в зеркало заднего вида, надеясь увидеть его.

— Хочешь, я выйду из машины? — спросила Марта.

— Нет, не надо, — Сайк отстегнул ремень и повернул к Марте усталое лицо, — хочу чтобы был… сюрприз.

— Хорошо, надень очки.

Сайк вытащил темные очки с большими стеклами, нацепил на нос, потрогал верхнюю губу, усы на месте. За время конспирации он привык, кожа не чувствовала чужое. Марта протянула руку проверить усы и парик, но тут джип тряхнуло, рука Марты сбила с Сайка очки, и он увидел, как стоящие впереди машины чуть подпрыгнули и закачали кузовами.

— Что это?

Марта удивленно посмотрела на Сайка:

— Ты спал и всё пропустил. Кухиато проснулся. Сегодня извержения не будет, может завтра. Но пока ехали, уже трясло порядочно. Одно к одному. Туристам тут не место. И вообще – никому.

Они вышли из машины в звенящую духоту. У подножия холмов ветра не было. Нос засвербило от кислого жареного запаха гудрона, выхлопа тысячи автомобилей. Непривычные запахи для человека, который несколько месяцев прятался в деревенских трущобах. На гигантской парковке ни одного пустого места. Вокруг теснились разноцветные блестящие крыши машин, сливались вдали в серое пятно и упирались в деревья, которые пышными зелёными ярусами поднимались к небу. Где-то за кольцом холмов, внутри которого помещался аэропорт, начинал жарко дышать вулкан Кухиато.

По узким рядам испуганно протискивались улетающие, навьюченные чемоданами, рюкзаками и детьми. Рыжий пацан, подпрыгивая на руках грузного такого же рыжего папаши в желтой рубашке, показал на Сайка пальцем и засмеялся. Из-под коротких рукавчиков рубашки выглянули черные сувенирные ремешки. Сайк тронул усы и очки. Спокойно. Взрослые же не обращают на него внимания. Он посмотрел вслед пацану и улыбнулся.

Марта щелкнула невидимой кнопкой и легко подбросила вверх тяжёлую дверь багажника. Внутри стоял дежурный чемодан в блестящих леопардовых пятнах. Марта таскала его с собой с квартиры на квартиру. Чемодан был нужен для перелёта, чтобы не привлекать внимания отсутствием багажа. Сайк знал, что чемодан забит пёстрой женской одеждой, которую Марта никогда не надевала, и косметикой, которой не пользовалась. Марта дернула молнию, откинула крышку и приподняла кипу пёстрого тряпья:

— Вот, сможешь начать работать прямо в самолёте.

Из-под тряпья выглядывал чёрный угол ноутбука. Сайк почувствовал как по телу пробежала приятная искра и дёрнулись пальцы.

— Спасибо, — он тронул Марту за плечо, она улыбнулась, стала застегивать чемодан, и тут подошвы зазудели и волна асфальта снова тряхнула людей и машины. Сайк удержался на ногах и успел подхватить крышку багажника, которая чуть не ударила Марту по голове. Со стороны аэропорта ахнули людские голоса. Сайк обернулся. Перед раздвижными дверями скопилась толпа. Хвост очереди начинался на парковке. Через открытую дверь гнусавый голос, что-то говорил по громкой связи: “не волнуйтесь… аэропорт рассчитан… по расписанию…”, но толпа трепыхалась в волнении.

И тут пошел снег. Белые хлопья пепла как истлевшие клочки бумаги, отчетливые на фоне черного неба, плавно стали опускаться на крыши машин. Толпа мгновенно затихла, и тут же начала роптать громче. Послышались рассерженные голоса. Марта посмотрела наверх, подставила ладонь, и на неё тут же опустился пепельный клочок. Пепел лежал на плечах и на чёрных волосах Сайка.

— Ну, пора. Держи, — Марта сунула чемодан Сайку, перекинула через плечо синюю сумочку, — ещё можно позвонить.

— Нет, не надо.

— Связи не будет. Они заглушат мобильники.

— Они?

— Да, Контора.

— Зачем?

Марта внимательно посмотрела на Сайка, затем легко взмахнула кистями рук, наклонилась к Сайку и тихо сказала:

— Бум. Чтобы такого не случилось. Понял? На всякий случай.

Раздвижная дверь аэропорта дёргалась, пытаясь закрыться, и била по плечам, стоящих в проёме пассажиров. Снаружи по бокам двери топтались два смуглых охранника в голубых рубашках и кепках а-ля фидель. Они пытались сдержать взбесившуюся дверь, и изо всех сил улыбались по инструкции, подтверждая объявления по громкой связи, которые ближе к зданию аэропорта стали отчетливыми:

— Дамы и господа, просим сохранять спокойствие. Сейсмическая активность в Санта-Роса не мешает работе аэропорта. Все рейсы следуют по расписанию.

Сайк и Марта пересекли вибрирующую парковку и подошли к очереди. Сайк был уже готов опустить чемодан и пристроиться в конец, но Марта, не останавливаясь, держа правую руку в сумочке через плечо, широким шагом направилась к одному из охранников. Увидев стремительно приближающуюся женщину, молодой охранник нахмурился, выставил вперёд ладонь. Марта остановилась. Рука вынырнула из сумочки и в ней оказались два паспорта и какая-то сложенная вдвое бумага. Охранник мельком глянул на паспорта, и внимательно ведя зрачками по строчкам, прочитал бумагу. Физиономия его стала каменно-серьезной. Он вернул документы Марте, молча потеснил пассажиров с рюкзаками выше головы, прижатых упрямой дверью, протиснулся внутрь и сделал приглашающий жест следовать за ним.

Марта юркнула в образовавшуюся щель, а Сайку, который, извиняясь и, стараясь сузиться, и никого не задеть, пришлось хорошенько пихнуть недовольных пассажиров, чтобы тоже оказаться внутри.

Ноги скользнули по блестящему кафельному полу. Сайк стряхнул с головы и плеч серые хлопья, протянул руку и смахнул пепел с макушки Марты. Пространство за дверью было расчерчено красными лентами на хромированных стойках. Широкая очередь упиралась в рамку металлоискателя, сбоку тарахтела лента. Чемоданы шлепались на неё и валились с обратной стороны без остановки, но очередь, казалось, почти не двигалась.

Вслед за охранником Сайк и Марта обошли рамку и заскользили к эскалатору на второй этаж. Со всех сторон атаковали звуки. Голос по громкой связи гулко наполнял собой стеклянное пространство, шелестело электронное табло, переключаясь то на английский, то на испанский; люди спешили сразу во всех направлениях, катили замотанные пластиковой лентой чемоданы и сумки, толкали нагруженные выше роста тележки, норовя проехать по ноге, тараторя сразу на всех языках. Лязгали упаковочные машины, к каждому выстроилась очередь. Молодые парни с видом каторжных рабов в пропитанных потом жилетках на голое тело закидывали на шипы багаж невероятных размеров и ловко повелевали прозрачной скрипящей лентой. Сколько они упаковали за сегодня, триста, пятьсот? Большие спортивные сумки мягко плюхались на кафельный пол, грохались чемоданы, звенели замки молнии. Со стоек регистрации щёлкали штампы на посадочных талонах, шлёпались липкие наклейки на багаж.

После месячного затворничества и тишины Сайк жадно впитывал забытые звуки.

В здании толчки ощущались слабее. Лишь время от времени щекотало подошвы, и если при этом посмотреть на синюю стеклянную высотой в пять этажей стену аэропорта, то было видно, что по ней идёт лёгкая рябь, а снаружи плавно падают хлопья пепла.

Аэропорт представал оазисом цивилизации. Тяготы и лишения от долгой дороги через мрачные джунгли, от стояния в очереди на духоте, от страха из-за землетрясения — отступили и растворились, и пассажиры старались откусить от всего, что предлагал рай: кофе, бургеры, маффины, длиннющие леденцы, размером с небольшого ребенка, и такие же коробки с конфетами, и конечно, сувениры: статуэтки святой Розы, каменные цветы, ремешки любых размеров, оформленные розовым лепестками и кровавыми подтёками, чай, мате, калебасы, листья коки и сушёные ягоды.

Туристы покидали Санта-Роса из-за Кухиато. Людей в местной одежде не было совсем, разве только в сувенирных киосках. Сайк видел, как Марта морщится, проходя мимо лотков с ремешками и озабоченно посматривает на телефон, он вдыхал запах кофе, одеколонов и пота различной вонючести, бургеров и шоколада, который распространяли вымазанные с ног до головы дети.

Они взлетели по короткому эскалатору на второй этаж и уткнулись в лабиринт из красных лент, по которому тянулась человеческая струйка, и за узким проемом из тонких перегородок со стеклянным верхом вливалась в густую толпу перед таможенным барьером.

Охранник властно начал отодвигать крайние железные стойки, ведя за собой привилегированных пассажиров. Он показал жестом, чтобы Сайк задвигал стойки за собой, и тот, держа чемодан в одной руке, другой с лязгом затаскивал стойки на место, виновато глядя на пассажиров, и догадываясь, что за темными очками и усами его виноватого вида наверняка не заметно.

Пассажиры неохотно теснились и глядели на Сайка и Марту с тем же недовольством, что на входе в аэропорт, обдавая их теми же запахами, к которым из-за близкого контакта примешивался смрад от только что съеденного и выпитого, и ментоловый запах жвачки.

Маленькая Марта пробиралась за охранником, отмахиваясь от посадочных талонов, которые нетерпеливо топорщились из паспортов. Она периодически хватала Сайка за руку и тянула вниз, чтобы тот пригнулся и не торчал над толпой, привлекая внимание. Под конец похода в полусогнутом состоянии у Сайка начала ныть спина.

Они протиснулись сквозь узкий проём, почти миновали толпу. Вдруг, когда от их провожатого до красной линии оставалось всего пара человек, Марта остановилась и дернула охранника за рубашку.

— Подождите.

Она мельком глянула на телефон, глаза сузились, рот приоткрыт. Часы показывали 09.04. Марта набрала номер, приложила телефон к уху, и тут погасли лампы, и зал с таможенными стойками погрузился в синий полумрак. Только через узкие окна под потолком поступал свет. Люди стали удивленно вертеть головами, а Сайк посмотрел на Марту. Она слушала телефон и смотрела на Сайка с удивительным спокойствием, уголки глаз её улыбались.

Прошло несколько секунд, и свет замигал и вновь зажёгся. Марта опустила телефон в сумочку, чуть подтолкнула охранника вперед, и они замерли у красной линии, ожидая, пока освободится стойка таможенника. Сверху затрещали динамики и женский голос возвестил:

“Дамы и господа, в настоящий момент с мобильной связью в аэропорту возникли неполадки. Служба аэропорта устраняет проблему. Просим извинения за неудобства”.

Пассажиры как по команде замигали экранами смартфонов, проверяя связь, убеждаясь, что её на самом деле нет, и недовольно ворча.

Марта протянула Сайку паспорт. Лицо её спокойно, глаза явно улыбались, и говорили “теперь всё в порядке”, и сказала охраннику:

— Спасибо, дальше мы сами.

Охранник услужливо кивнул головой и скрылся в толпе.

Впереди таможенник проверял документы большой семьи: крупные папа мама, и трое мелких детей, две девочки и мальчик. Компьютер долго перезагружался после скачка электричества, и таможенник мешкал. Мама в длинном льняном сарафане с широкими татуировками ремешков Розы на белокожих руках у подмышек ждала перед стеклянным окошком с торчащей головой таможенника. С ней стояли две девочки-близняшки лет пяти. Одна сидела на руках у матери, другая встав на цыпочки, заглядывала в окошко, задевая носом за полочку перед стеклом, мама её одергивала, говоря по-английски: “не облизывай”. На девочках были одинаковые светлые платьица, на открытых руках у подмышек прицеплены черные ремешки Розы с красным точками.

Сайк посмотрел на Марту. Она тоже видела ремешки, резко зияющие на фоне светлой одежды и белой кожи. Но суженных глаз и напряженного от боли лица Сайк не увидел. Марта выглядела сосредоточенной, пружинисто переступала с ноги на ногу, как будто готовилась к старту на короткую дистанцию. Сайк поморщился. Нудящее напряжение сковывало тело и начинало давить на голову. Он сел на шершавый край чемодана, чтобы голова не торчала над толпой.

Внезапно сбоку резкий телефонный голос пропел растягивая слова:

“Traito-or-ah, that’a what you a-a-a… Traitor…”

Сайк вздрогнул. Рядом с ним виновато краснеющий парень с рюкзаком тыкает в телефон шнуром наушников, который предательски выскочил из гнезда.

“Предатель, понимаете, вы же просто — предатель”.

Сайк дрогнул. Слова, которые он прятал глубоко внутри, эти слова возникли в голове и развернулись как надувная лодка, распирая череп. Где они хранились? В самом дальнем отсеке памяти, под замком с выцарапанной кривым ржавым гвоздём надписью “СТЫД”. Все мысли и поступки, которые превратили его в беглеца, отверженного в родной стране, всё это началось именно тогда, в центре цивилизованного мира, на приёме в издательстве после вручения премии, и журналист, который не успел произнести эту гадость, а через секунду уже барахтался в липких осколках на полу с разбитой челюстью, в ужасе отползая от надвигавшегося на него индейца в смокинге и бабочке с горящим от бешенства взглядом, — явственно возник в памяти, вырвавшейся на свободу.

“Какая польза от вашей книги у вас на родине? Её там читают? Про неё там вообще знают?” — и тут же зарылся в свисающую со стола скатерть, и сверху на голову валятся шипучие бокалы, блестит разбитое стекло, а Сайк слышит шум крови в ушах, и резь в костяшках сжатого кулака.

За красной линией, упираясь в Сайка покатой спиной стоял рыжий грузный отец семейства в жёлтой рубашке с сынишкой на руках. Рыжий пацан лет трёх выглянул из-за плеча папаши, улыбаясь, показал на усы Сайка. Это был тот же пацан, которого Сайк видел на парковке, и жест тот же. Те же черные ремешки под короткими рукавами бледно голубой рубашечки.

И вдруг:

— Мальчики не носят ремешки Розы.

Сайк содрогнулся от собственного голоса. Слова выскочили сами, помимо его воли. Марта подняла изумлённое лицо. Голос Сайка продолжал чеканить:

— Это же орудие пыток. Зачем вы надеваете их на детей?

Папаша обернулся и в недоумении, приоткрыв рот, отупело глядел на Сайка.

— Зачем?

Голос злобно скрипел, Марта тронула Сайка за руку, но он не обращал внимания.

Папаша наконец почувствовал тон вопроса, нахмурился и уже готовился, что-то брякнуть в ответ, и эту секунду пацан молниеносно выбросил ручку из-за плеча отца и хотел схватить Сайка за усы.

Сайк отпрянул и пришел в себя. Рвавшиеся наружу слова провалились внутрь. Папаша повернулся к Сайку спиной. Неудачная попытка добраться до усов расстроила пацана, он захныкал и стал шлепать ладошками по пухлым плечам отца.

Тут таможенник закончил с мамой и дочками, и папаша с сыном заступили на их место.

Марта сильно пихнула Сайка локтем:

— Что ты делаешь?

За таможней, у следующей рамки металлоискателя трое сотрудников в прозрачных латексных перчатках ощупывали пассажиров, и длинными фонариками с плоскими синими лампочками светили на руки, проверяя вены. Время от времени рации, висевшие на нагрудных карманах, взрыкивали и трещали.

Пока Марта, настороженно поглядывая на Сайка, показывала дипломатическую бумагу и паспорта большегрудой женщине в униформе, Сайк внимательно смотрел на рации и думал, как кто-нибудь из сотрудников ответит, и его настоящий голос будет такой же, как из рации, механический в помехах. Сайк представлял, как это произойдёт, и отрешённо улыбался.

За гигантскими окнами зала ожидания бегали прицепы тележек с багажом. Загружались сразу несколько самолетов, люди стояли, вытянувшись пёстрой лентой от автобусов к трапам. Из под потолка суровый мужской голос перечислял имена и фамилии опоздавших: “Мистер и миссиз Топмсон, мистер Шароглазов, просим вас срочно пройти на посадку, посадка на ваш рейс закончена”. И вот уже с дальнего конца зала из под вывески дьюти фри бегут парень и девушка со звенящими пакетами и что-то тараторят женщине в синей блузе и чёрным хвостом волос, и спускаются вниз к автобусу.

Вылеты шли без задержек и в зале было просторно. Сайк и Марта прошли вдоль полупустых длинных рядов сидений, и квадратных колонн с розетками внизу, которые топорщились проводами к сотовым телефонам и ноутбукам. Связь и интернет ещё не починили, пассажиры бросили гаджеты заряжаться и слонялись с отупелым видом или покупали бумажные книжки или журналы, вспоминая, что они есть, на радость продавцам книжных киосков.

Перед стеклянной прозрачной стеной Сайк поставил чемодан. За окном на фоне свинцовых туч плавно падали хлопья пепла. Вдоль окна стояли пассажиры и снимали фантастический пейзаж, делали селфи.

— Хочешь посидеть?

Марта повертела головой, Сайк сел на чемодан и его лицо оказалось напротив лица Марты:

— Что ты сделал?

— Интересно, а какой наш самолёт.

— Этот, — Марта ткнула в стекло, показав на белоснежную махину с красной витой надписью GoGo на боку.

Сайк пусто улыбнулся:

— Я всё сделал не так.

— Конечно, не так. Рисковал, сорвался.

Они говорили почти не слышно, зная, что голоса тонут в ватном эхе огромного зала.

— Да, я не про то. Ты видела? Его? Он же ничего не понимает.

— И?

— Я всё сделал неправильно.

Марта сузила глаза и смотрела на Сайка требовательно, он отвернулся:

— Там на площади…

— Тише.

— Там — на меня набросились женщины, но за их спинами стояли мужчины. Кричали, топали ногами, трясли кулаками, — он поднял голову и прислушался к голосу под потолком, — пойдем, это наш рейс, — он было поднялся, но Марта положила ему руку на плечо и усадила обратно.

— Мне кажется, я понимаю, что ты хочешь сказать.

Сайк посмотрел укоризненно:

— Брось психологию. Я должен был умереть там на площади. Тогда всё бы изменилось.

— Ты был не в себе, тебя накачали в Храме Солнца, и тебе могло показаться.

— Может быть,.. — Сайк покачал головой, — но я снова и снова думаю, что стало с этими женщинами, когда они вернулись в тот день с площади домой к своим мужьям, — Сайк поднял к Марте лицо, — я думал, что покажу им зеркало, а показал… голову Медузы Горгоны, понимаешь? Я не довёл до конца и сделал только хуже.

Марта как будто перестала слушать его и остановившимся взглядом смотрела куда-то вдаль. Он повернулся, посмотрел сквозь стеклянную стену. Из самого центра гряды густо зелёных холмов в небо клубилась струйка чёрного дыма.

— Нет, это ещё не вулкан, — сказала Марта и взгляд её посерел.