Экспозиция пьесы. Как же он всё-таки сшит? По мнению Простаковой, узок, по словам Простакова, «мешковат», т.е. широк. Появившийся Скотинин говорит, что сшито «изряднёхонько», т.е. хорошо. Кто же прав? Вероятно, Скотинин как независимый и непредвзятый (со стороны) «эксперт». Но для г-жи Простаковой дело не в том, как сшит кафтан, а в том, чтобы реализовать свою самодурную волю, и Тришка, полностью оправдавшийся, всё равно наказан. Оправдания Тришки напоминают оправдания крыловского (1808) ягнёнка: абсолютно убедительные, но совершенно безрезультатные. Но если крыловский волк хотя бы поначалу пытается «делу дать законный вид и толк», то г-жа Простакова руководствуется только сознанием собственного абсолютного всевластья («холопям потакать не намерена». «Разве я не властна и в своих людях?» «… разве дворянин не волен поколотить слугу, когда захочет?» – это уже Скотинин). Мысли о законности (за что?) у этих господ не возникает. Тема экспозиции — помещичий произвол (беспредел). Пройдёт более полувека, и несчастный камердинер (в тургеневском «Бурмистре», 1847 года) допустивший оплошность (не подогревший вино для своего барина), не только не попытается хоть как-нибудь оправдаться – он лишь «смешался, остановился, как вкопанный, и побледнел, не сказав ни слова».
3 марта 2024