Народ в изображении автора-рассказчика – не только РЕАЛЬНАЯ картина в 4 главе, но и фантастические образы во второй (+авторские же рассуждения/обобщения/оценки). В песне, которую поют ожившие мертвецы, выделим три проблемных момента.
1. Строка «Грабили нас грамотеи-десятники» содержательно соотносится с «Может, и есть тут теперича лишку» (из 4 главы), НО! – кричащая разница в форме выражения! Там – косноязычное бормотание, обнаруживающее скудость мышления, здесь – совершенное в своей чёткости и точности лаконичное высказывание, в котором – абсолютная полнота и глубина в ПОНИМАНИИ происходящего. Как будто говорят РАЗНЫЕ люди, но ведь это ОДНИ И ТЕ ЖЕ мужики-строители (=народ)!
2. Начало песни: «Любо нам видеть свой труд!» Поразительно! Невероятно! «Любо» — т.е. «приятно, нравится». Неужели это возможно? Ведь работа принесла им невероятные страдания («страшная борьба», «грабили», «секло», «давила», «мёрзли и мокли», «болели» — «ГРОБ!!)! Естественной, кажется, была бы реакция озлобленного равнодушия… Но – обратим внимание – ЛЮБО относится к РЕЗУЛЬТАТУ труда. Насколько же высок для такого понимания должен быть уровень сознания мужиков-строителей! В 4 главе (мы видели) – совершенно не то!
3. «Мы, божии ратники» — высочайшая нравственная самооценка («МЫ»): «чёрный» труд оправдан высочайшим (для народа) нравственным авторитетом (в ходе урока — интенсивный интеллектуальный поиск: что значит «божии ратники»?)! Опять – возможно ли это в устах ТАКИХ людей? И насколько это справедливо, верно? И возможно, и справедливо — но только в том случае, если герои обладают высоким уровнем самосознания ЦЕЛИ и СМЫСЛА своего труда: «…к ЖИЗНИ воззвав эти дебри бесплодные» — но это АВТОРСКАЯ речь! Осознают ли это сами строители? Судя по самооценке (+ «мирные дети труда»!) – осознают. А как же тогда удручающе безобразные картины в 4 главе: ведь ТАКИЕ «осознают» только бочку вина.. И наконец образ несчастного белоруса: чудовищная картина полного расчеловечивания человека – ТРУДОМ! Потрясает не сразу осознаваемое читателем «ТЕПЕРЬ ещё» – т.е. УЖЕ МЁРТВЫЙ, он всё еще продолжает бессмысленные (теперь) действия… И это – божий ратник! Естественная, как кажется, реакция на этот страшный образ (язвы, колтун, опухшие ноги, горбатая спина) – преодоление отвращения (не «закрываться перчаткою») и — сочувствие/сострадание/жалость… Но у Некрасова – иное: пожелание «перенять»! Что же? Тупое молчание и механическое долбление? Нет, автор называет ЭТО – «благородной (!) привычкой к труду»!!! (ещё один интеллектуальный поиск – что может быть БЛАГОРОДНЫМ?) И далее – призыв «УВАЖАТЬ»! Неужели ТАКИХ можно уважать? За что же? За труд? Но характер этого труда, казалось бы, вызывает (опять же) только сострадание (и т.д.) Проблемность авторской позиции достигает предела. Где же её разрешение?
6 декабря 2024