«…что это вдруг припало усердье к письменным делам!»
Для чего пушкинский Германн после посещения мёртвой старухи и открытия тайны трёх карт записывает своё видение. Зачем? Чтобы не забыть? Но тогда уж не всё видение, а только самое главное – наименование трёх карт! Неужели он опасался, что забудет? Или это проявление «немецкой» педантичности и полного самообладания? Судя по записыванию, он, хотя и «долго не мог опомниться», но быстро приходит в себя. В дальнейшем повествовании это записывание не упоминается, «не работает» никак. Другой вопрос — куда записывает Германн? В личный дневник (как Оля Мещерская в бунинском «Лёгком дыхании» записывает эпизод своего падения)? Но ни о каком дневнике Германна в тексте «ПД» не упоминается…
1 марта 2024