В концовке «Гранатового браслета» Вера Николаевна говорит: «…он (Желтков) меня простил теперь». Следовательно, она чувствует вину перед ним. Но в чём же она виновата? В том, что не ответила на его чувство? Но ведь героиня, у которой прежняя страстная любовь к мужу давно уже перешла в чувство прочной, верной, истинной дружбы, вполне счастлива в браке, в том числе и в самом интимном смысле: муж ночью приходит к ней в постель; она, правда, отказывает ему в близости, но это происходит в предчувствии трагедии, вероятно, поэтому способная тонко чувствовать героиня в этот раз не настроена на «интим». Что же могла ей дать романтическая экзальтация Желткова? Сам он – совершенно справедливо! — называет своё чувство «неудобным клином», «врезавшимся» в её жизнь. Так в чём же вина? Или здесь какие-то «непостижные уму» психологические бездны?
22 июня 2024